Общество мертвых и исключительных

— Нет! Это… Просто…

— Значит, да?

— Значит, надо слушать, что тебе говорит мертвец, который при жизни не слушался других и в итоге оказался в гробу! В академии опасно!

Эбель долго успокаивала его и, наконец затащив в комнату, усадила на кровать. Рядом с горшком, в котором из могильной земли прорывался сорняк, Тимо пришел в себя. Он еще чуть-чуть поосуждал Эбель, но быстро растаял, когда она потрепала его по волосам и, прыгнув в кровать, легла ему на ноги.

— Мне опять снился отец, — шептала Эбель, боясь разбудить Соль.

— Сходи…

— Исповедуйся, — перебила она Тимо, — знаю, да.

Но это сложно. И стремно. Я не хочу открываться священнику. Он странный тип. Пугающий.

— Тебя пугает не он, Бель. — Тимо взял привычку Соль называть Эбель сокращенным милым именем. — Ты боишься саму себя.

— Ты при жизни был психологом?

— Я при жизни работал в гидрометцентре. Следил за погодой.

— Тимо, — Эбель взяла его руку в свою, — ты никогда мне не рассказывал, как ты умер.

Она рассматривала его струящиеся черные вены и шрамы от ожогов, напоминающие паутину. Холодные пальцы пахли мокрой землей и током.

Кажется, от прикосновения к Тимо волосы Эбель вставали дыбом, будто ее ударило электрическим разрядом.

— А давай пари? — Тимо нежно перехватил ее руку и провел ногтями по линиям на ладони.

Эбель хихикнула и сжала руку.

— Я не заключаю пари с мертвецами.

— Сходи на исповедь и покайся. А я расскажу тебе о дне своей смерти. — Тимо обдал ее холодным дыханием.

— Так себе мотивация. — Эбель поднялась с его колен.

— Сделай это не ради меня, а ради себя. Я обещаю, отец Робинс тебе поможет. Клянусь.

Эбель тяжело выдохнула.

Ей совсем не хотелось делиться своими тайнами с этим пугающим человеком, но желание узнать о Тимо больше и отпустить свой грех было сильнее. Она усердно ковыряла ногтем дырку в пододеяльнике и искала в себе силы встать и спуститься в главный зал. Исповедоваться нужно было перед воскресной службой. И Эбель бесило то, что из-за этого ей пришлось торопить все свои мысли. Словно загнанная в угол мышь, она должна была либо принять смерть, либо наконец взглянуть в лицо своим страхам и броситься на обидчика, разодрав его своими острыми зубами.

Тикающие часы Соль действовали на нервы. Неровное дыхание Тимо тоже. Будто эта исповедь была последним шансом Эбель. Будто отец еще никогда не был так близок к ней.

— Сделай это ради него, — будто прочитав ее мысли, сказал Тимо."

"Эбель встала со скрипучей кровати и, боясь передумать, побежала в главный зал.

Священник делал обход вокруг главного зала с кадилом в руках. В нем горел ладан, дым от которого витал под потолком.

— Еще одна грешная скура, — сказал он, увидев Эбель.