Общество мертвых и исключительных

Ноа на удивление тоже взбодрился и, облокотившись на парту, теперь уставился на профессора.

— Человеческая натура любопытна от природы. Мы склонны разгадывать загадки. Раскрывать чужие секреты. Узнавать больше, чем положено, — продолжал мистер Кэруэл. — Люди — сплетники, нам нравятся тайны. Личные и масштабные. Но никому не хочется, чтобы его секреты знали другие. Поэтому люди придумали шифры. Коды. Секретные слова. Все, чтобы защитить информацию от чужих глаз и ушей.

С парты около стены отозвалась темноволосая девушка, закинувшая ноги на соседний пустой стул:

— В любой защите есть дыры. Неточности, позволяющие прорваться в ее сети. Взламывать шифры не составляет труда.

— Да, мисс Дальмайер. Любой шифр подвергается атаке дешифровщиков. Крайне умных и поразительно интеллектуальных специалистов, которые с легкостью разгадают любой код и доберутся до любой нужной им информации. И это моя вторая цель — научить вас не только защищаться, но и атаковать.

Мистер Кэруэл спрыгнул со стола — на пол полетели скомканные бумаги. Профессор подошел к первому ряду и, опершись на парту, тяжело вздохнул.

— Хочу предупредить всех сразу. Я буду строг и требователен. Как во время уроков, так и во время проверки ваших домашних работ. Мои студенты должны быть лучшими в шифровании. Я же, в свою очередь, обещаю, что расскажу обо всем, что знаю сам, а что не знаю, непременно найду, изучу и поделюсь с вами. Поэтому, — мистер Кэруэл осмотрел класс и лица насторожившихся студентов, — если вы думали, что сможете прохлаждаться на моих парах, то вы ошиблись. В следующий раз я надеюсь увидеть в кабинете тех, кто действительно готов погрузиться в изучение этой сложной, но очень интересной науки. Легко не будет. Но в этом же вся прелесть, верно?

Его взгляд остановился на Эбель. И преподаватель опять улыбнулся ей. Что тут, черт возьми, происходит?

— А раз вы все сегодня выбрали мой предмет вместо пар по истории, то… — мистер Кэруэл подошел к доске и взял в руки мел, — с истории мы и начнем.

Студенты недовольно завыли и нехотя пооткрывали тетради. Даже Ноа, который, кажется, был безнадежен в учебе, схватил ручку и стал конспектировать. До этого Реджис сомневался, умеет ли Ноа вообще писать. Умеет. Все больше и больше удивительного происходит в этой академии.

— Октябрь тысяча пятьсот восемьдесят шестого года, — стуча мелом, диктовал мистер Кэруэл. — Королева Шотландии Мария Стюарт была обвинена в государственной измене. Больная ревматизмом, ослабшая в заключении, она организовала заговор с целью убийства Елизаветы I.

— Но ведь Мария и Елизавета были кузинами, — еле слышно произнесла девушка, сидящая перед Ноа.

— Вы хорошо знаете историю, мисс Бах, — похвалил профессор, и она покраснела от смущения.