Очень плохой профессор (СИ)

— И что это значит? Вы теперь богачи?

Ольга тяжело вздохнула:

— Я даже не знаю, как сказать это Матвею. Он, конечно, задолбался с этим преподаванием, но он любит свою работу. И любит ее по-настоящему. Мама ведь знала, что он никогда не примет обратно свой бизнес, поэтому и поступила таким образом. Укатила в Италию, и с нее теперь взятки гладки. А мы, если не хотим, чтобы всё загнулось, должны взять управление в свои руки.

— Так. — Лиля положила свою руку на ее ладонь. — Я смотрю, ты завелась раньше времени. Мама твоя, конечно молодец. Шикарно отомстила вам за то, что вы после бракосочетания сели на мотоцикл и укатили в неизвестном направлении! Но профессор у тебя человек понимающий. Деньги вам сейчас не помешают. Ну, поворчит, поворчит, а потом с удовольствием возьмется за дело. Тем более, он и сам планировал вернуться в бизнес.

— Всё равно переживаю, Лиль.

Зуфарова обняла ее за плечи:

— Ну, ты, Озерова, и балда! У нее миллионы, а она переживает!

— У кого миллион? — Поинтересовался Дима, подойдя к столу и взяв бутерброд.

— Миллион алых роз, Соколовский! — Выдохнула Лилька. — Я жду от тебя миллион алых роз, забыл?

Мужчина откусил кусок бутерброда и развел руками:

— Ну, ты, Лилечка, даешь! У тебя желания выдумываются со скоростью света! Не успеваю старые исполнять, а уже новые тут как тут!

— Ты сначала бутерброд прожуй, Соколовский. — Пряча папку под подушку на скамейке, проворчала Зуфарова. — Ни слова же не понятно!

— Мой вредный ворчливый татарчонок, — ласково сказал мужчина, наклоняясь и целуя Лильку в шею, — вечно ей все не так.

— Но-но, — возмутилась Зуфарова, подставляя для поцелуя щеку и губы, — попрошу не оскорблять…

И чуть не замурлыкала, прикрывая глаза.

— Я тебе такую поляну накрыл, такого вкусного мяса нажарил, Лилечка, разве не заслужил немного ласки?

Лиля хитро улыбнулась, поглаживая его руку:

— Разве что только немного…

Дима выпрямился и зажевал вторую часть бутерброда.

— Лиль.

— А?

— Чего ты ломаешься? — Он перевел взгляд на Ольгу. — Пять раз ее замуж звал, а она все никак. Уже и кольцо мое носит, и живем вместе, а всё артачится. Скажи ей, Оль!

Но Зуфарова возмущенно взмахнув руками, не дала ей даже открыть рот:

— Это ты уже старый, Соколовский! Это у тебя часики тик-так, а я девушка молодая, рано мне еще!

— Эй, мне, вообще-то, тридцать три… — Опешил Дима. — Всего!

— Звучит, как дохреналион. Нет. Между нами пропасть! — Картинно вздохнула Лилька.

— Хорошо. Что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась?

— Похудей. — Пожала плечами Зуфарова. — Килограмм на десять.

— Вызов принят! — С довольным видом Соколовский чмокнул ее в губы.

Потянулся за бутербродом и на полпути замер, перехватив ее осуждающий взгляд.

— Мясо, Дим. — Напомнила Лиля, указывая на мангал. — Горит.