Очень плохой босс

Мало того, что отчитал как какую-то двоечницу: клиент всегда прав, надо было искать компромиссы, варианты, надо было сделать так, чтобы он остался доволен, а если у меня не получилось, значит, я не справляюсь, зря занимаю должность и всё в таком духе. Так ещё и после этой словесной порки заявил:

— Извинитесь перед господином Якимчуком.

— Что?! — задохнулась я от негодования. — Но я не…

— Ксения Андреевна, — резко оборвал меня Крамер. — Или вы сейчас же принесёте ему свои извинения, или составляем акт. И сами знаете, что будет потом.

Как же я его в этот момент возненавидела! Всей душой. Я бы даже не удивилась, если бы он от моего взгляда сейчас задымился. Но увы…

Да, я поняла его намёк. Объяснительная, потом этот акт, затем ещё одно любое нарушение и всё. Крамер будет вправе меня уволить, чего он и добивается.

Я повернулась к скандалисту. Тот уже не выглядел таким самодовольным, скорее, слегка озадаченным. Похоже, на него отповедь Крамера тоже произвела впечатление.

— Извините, пожалуйста. — Получилось слишком уж елейно и язвительно, но как уж умею.

Опять я покидала его кабинет стремительно, только на этот раз меня колотило от обиды. Это нормально так — не разобраться, обругать, унизить? Ненавижу его! Пижон! Самодур! Сволочь!

34"

"Крамер всё никак не мог до конца преодолеть джетлаг. Вечером и ближе к ночи его переполняла энергия, с трудом засыпал лишь под утро и потом еле вставал. На работе до утра держался на одном кофеине и только к обеду более-менее расхаживался.

Но в это утро его взбодрило совсем другое…

И всё эта Ксения Андреевна… Правда в мыслях Крамер её называл просто Ксения, а иногда и Ксюша, но только потому что ему нравилось это имя. Иначе бы не стал, уверял он сам себя.

И вообще с ней было всё так сложно.

Вот говорят про когнитивный диссонанс, у него же был диссонанс душевный.

Сначала он на неё страшно злился за то, что приняла его за жиголо. Потом аккуратно выспросил у директора про тот злополучный клуб. Оказалось, что и правда это заведение очень специфическое. Это же надо было туда забрести!

— Там озабоченные старые тётки снимают себе мальчиков, — пояснил Котов. — Не, туда даже не суйся.

Уже, подумал Илья, но промолчал.

И она тоже, выходит, просто ошиблась.

Но это же, значит, что она пользуется вот такими услугами, покупает себе мужчин… Это было противно. Сам он побрезговал бы. Случалось, и к нему подкатывали проститутки — он от них шарахался как от чумных. И по его мысли, тот, кто ими не гнушается, сам недалеко от них ушёл.

Секс он очень любил, и если уж занимался, то самозабвенно, до изнеможения, но вот эта брезгливость была его сильнее. Наверное, тому виной родительское наследие. И мать, и отец Ильи были известными в городе венерологами, они и познакомились на работе.