Одержимость: Покоряясь тебе

Открыла глаза и встретилась с прожигающим взглядом серых, словно арктический лед глаз. Он сидел в кресле, уткнув локти в колени и даже не пошевелился, когда я проснулась.

Остатки сна как рукой сняло. Резко сев, я инстинктивно забилась в угол кровати, настороженно глядя на Адама.

Я боялась его. Боялась, как никогда прежде, потому что теперь понимала – он на все пойдет, чтобы добиться своего.

Во мне мелькнула слабая надежда, что он успел пожалеть о своем поведении и теперь раскаивается за то, что был так жесток со мной. И что теперь он меня отпустит. Но надежда испарилась слишком быстро, стоило мне внимательней приглядеться к нему.

Не было в его чертах никакого раскаянья или сожаления. Ничего не было, кроме равнодушного беспристрастия. Я так же рассмотрела свежие ссадины и успевший проступить синяк на скуле с рассечённой бровью.

Давно уже подозревала Адама в участии в каких-нибудь боях. И сейчас это предположение только укрепилось.

– Давно здесь сидишь?

Я первой нарушила молчание, потому что сидеть в полной тишине под этим пугающим безучастием взглядом было неуютно и жутко. Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, но он все равно подвел меня и звучал сдавленно, будто что-то мешало мне говорить.

Я решила быть как можно более спокойной и уравновешенной и не выказывать ему свои истинные чувства. Не стоит еще больше его злить. Возможно, если я буду мягкой и покажу, что раскаиваюсь, он отпустит меня?

Мне бы только на волю выбраться и я больше никогда не останусь с ним наедине, не давая ему возможность причинить мне вред.

Долгое время Адам молчал, все так же рассматривая меня, только еще стал поигрывать серебряной зажигалкой, которую держал в руке.

Странно, не замечала, чтобы он курил. Впрочем, сигареты видно нигде не было.

Он так и не ответил на мой вопрос. Неожиданно поднялся, прошел на середину комнаты к небольшому столику у дивана и взял что-то. Когда вернулся, я поняла, что у него в руках фотокамера.

О Господи, что еще он задумал?

– Что… ты собираешься с этим делать? – Я даже не пыталась скрыть испуг и волнение в голосе.

Он лишь криво усмехнулся, глядя на меня не сулящим ничего хорошего взглядом и не спеша подошел к кровати. Протянул руку и откинул с меня одеяло.

Его взгляд неторопливо прошелся по моим голым ногам, одну из которых украшал наручник с цепью.

Во рту у меня пересохло, и я на миг даже перестала дышать. Сейчас он как никогда был похож на психа, который задумал изощренную пытку, собираясь сполна насладиться ею и муками своей жертвы.

Поднеся камеру к лицу, Адам открыл затвор и, наведя объектив на мои ноги, несколько раз щелкнул. Потом чуть отошел, чтобы я полностью попала в кадр и еще несколько раз сфотографировал.

Это было не просто странно.