Одержимость: Покоряясь тебе

Но мысли о ночном инциденте как-то отодвинулись на задний план, когда Адам ничего не объясняя, снял с меня наручник.

Вот так вот я вновь была свободна. Ну, почти.

– Ты отпускаешь меня?

Я огромными глазами смотрела на Адама. Только сейчас заметила темные круги вокруг его глаз, отпечаток глубокой усталости и терзаний на лице.

– Разве не этого ты хотела? – Его голос звучал сухо, а взгляд был бесстрастным, но я не могла не почувствовать, что это все напускное.

– Да, но… Почему?"

"Наверное, я была настоящей тупицей, если спрашивала его об этом. Какая разница, если значение имеет только то, что он выпустит меня из этого подвала? И разве я не должна испытывать ликование внутри от вновь обретенной свободы?

Странно, но я чувствовала только удивление и любопытство.

– Неважно, – отрезал Адам. – Ты вновь свободна, это все, что должно тебя волновать.

Вот, надень это, – Он протянул мне большой коричневый пакет, при этом намеренно избегая прикасаться ко мне.

В полной растерянности я взяла пакет и ушла в ванную. Внутри обнаружилась одежда: белая майка, синий свитер и черные джинсы. И к моей радости, нижнее белье в наличии.

Переодевшись, я вернулась в комнату, настороженно поглядывая на Адама. Я не знала, что он задумал, но чувствовала, будто он принял для себя какое-то важное решение, о котором пока умалчивает.

Не знаю, в чем была причина, но когда он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором отчетливо проступало сожаление и неведанная ранее грусть, мое горло сжало спазмом. Будто он готовился поведать мне печальную новость.

– Пошли, – наконец отведя от меня взгляд и отвернувшись, негромко скомандовал мужчина.

В каком-то тягостном молчании мы вышли из дома.

Я посмотрела по сторонам и убедилась, что поблизости нет соседей, только высокие деревья окружали особняк. Да, размер строения не позволял использовать уменьшительное определение.

Такая же гнетущая тишина сохранялась и в машине, и от нее просто хотелось выть.

Черт возьми, да что со мной такое?! Почему я не радуюсь, почему не ощущаю облегчения? А напротив, чувствую неприятное, давящее чувство, причину которого и сама не знаю.

В милях десяти от особняка Адам свернул к придорожной закусочной и так же лаконично сообщил, что мы тут пообедаем.

Я не стала спорить, только кивнула. Тревога и непонятное беспокойство скручивало мой желудок узлом, и я не была уверена, что смогу хоть что-то съесть.

Тем ни менее, чтобы не вызвать его недовольство, я заказала себе пару сандвичей с салатом, а сам Адам ограничился только черным кофе. Судя по всему, ему тоже было не до еды.

– Что происходит? – наконец не выдержала я, когда официантка с бейджеком «Люси» принесла нам заказ, не преминув похлопать ресницами в сторону Адама. Впрочем, ее маневр остался проигнорированным.