Одержимость: Покоряясь тебе

Я знала, что если поддамся желанию забраться назад в постель и порыдать в голос, то нескоро смогу оттуда выбраться и буду вариться в жалости к себе еще долгое время. Пока рана не затянется, покроется корочкой и не станет заживать. Я не знала, когда рана, оставленная Адамом, начнет исцеляться.

Такое вообще возможно?

Мне надо было чем-то занять себя. Я принялась за уборку и выдраила дом от низа до потолка, заставив все поверхности сверкать чистотой и блеском. А чтобы во время физического труда, недостатком которого были свободно гуляющие мысли, я включила музыку на весь дом, чтобы отвлекала меня.

Когда я закончила, за окном наступили сумерки, и я безумно устала. Поставила в микроволновку остатки вчерашнего ужина разогреваться, а сама пошла в душ. После того, как поем, я планировала тут же лечь спать. Усталость клонила меня в сон, и я рассчитывала уснуть сразу же, как заберусь под одеяло.

В душе, стоя под горячими струями, мне ничто не мешало вновь вернуться к размышлению об Адаме. Я гадала, как он провел этот день? Думал ли немного обо мне, или выкинул из головы тут же, как вышел за порог моего дома?

С мыслями о нем пришли и горючие слезы и, вздрагивая от рыданий, я прислонилась к стенке душевой, выплескивая всю свою безграничную боль.

Даже не смотря на то, как он поступил со мной, я надеялась, что с ним все будет в порядке. Его психологические проблемы не были обманом, я видела их присутствие, каким он был подавленным после визитов к доктору Берку и как действовали на него лекарства.

И я хотела верить, что он сможет все преодолеть.

После всего, что он сделал, после всей его лжи и манипуляции мной, я не могла ненавидеть его.

Высушив волосы после душа, и надев чистую футболку с джинсами, я спустилась в кухню, вынув остатки китайской еды из микроволновки, но едва притронулась к ней. В итоге почти вся она оказалась в мусорном ведре, а я вышла на крыльцо, перед сном подышать свежим воздухом.

Вечер был теплый, наполненный звуками и запахами раннего мая. Я прислонилась к перилам, опоясывающие деревянное крыльцо и стала наблюдать за окнами соседних домов, в которых горел свет, и их обитатели были заняты своими ежевечерними делами.

Хантингтоны – соседи через дорогу как раз всей большой семьей сели ужинать. Через больше не зашторенное окно мне была видна вся их столовая."

"Грейсоны – соседи слева – смеялись перед включенным телевизором. А Ньютоны – Адель и Клиф жили на углу, только что вместе вышли на вечернюю пробежку.

В этот момент, глядя на соседей, я почувствовала себя особенно одинокой. Не хотела, но ничего не могла поделать с этим скребущим, назойливым чувством, что я потому одна, что недостойна, быть с кем-то.