Одесский листок сообщает

Судя по отметкам в паспорте, в Одессу он приехал из Киева. Люди Черкасова телеграфировали туда и выяснили, что парубок непростой.

В Киеве он сошелся с так называемыми моторными хлопцами – бандитами с окраин, преимущественно из Соломенки и Шулявки.

Засветился при налетах и бежал сюда, якобы к отцу на заработки. Работы за три месяца так и не нашел, зато спелся с местными боевиками. Старик не мог сказать ничего ценного ни про сына, ни про его приятелей. Он только молча плакал и крестился.

Стражник Белый отлеживался в своем домике у переезда. Лыков навестил его, принес десять фунтов дорогого китайского чая. Гость поблагодарил служивого за храбрость и расспросил про бой на Жеваховой горе. Пантелеймон оказался одного возраста с Гнатюком-старшим, но он был совсем другой человек. Твердый, уверенный, как говорится, на своем месте. Стражник бодрился, что рана легкая и скоро заживет; вот только жалко коня.

Белый подтвердил: боевики шли вчетвером и трое успели сбежать. Это была плохая новость. Люди получили заказ, у них фотокарточка Лыкова. Можно было ожидать нападения в любой момент. Азвестопуло на всякий случай тоже присоединился к конвою. Теперь полицейские везде ходили втроем и держались настороже.

Так минуло несколько дней. На очередном совещании Черкасов доложил: нервы у деловых кончились! В Картамышевских банях собрались атаманы главных банд Молдаванки и Романовки – притом что они враждовали друг с другом. Атаманы постановили: Степка Херсонский не из Одессы, он приезжий. А значит, деловик второго сорта. У него нет никакого права доставлять столько неудобств настоящим одесситам. Или пусть убирается прочь, или уркаганы гонят его из своего круга. Со всеми вытекающими последствиями.

– Я же говорил: еще день-два – и кончено, – обрадовался новостям командированный. – Господа! Надо усилить давление на уголовную среду. Пусть совсем скиснут. Где у нас давно не было облав?

– У меня сигнал насчет гостиницы «Марсель», – заявил Черкасов. – Это на Тираспольской улице, четыре. Содержатель – димирский мещанин Янкель Голубчик.

– А о чем сигнал? – поинтересовался полицмейстер.

– Там не гостиница, а притон разврата. У Голубчика в обслуге такие девки, что вся Одесса слетается как мухи на мед. И сам Янкель не просто так пыхтит. Он балабус… в смысле, хозяин трех притонов в Воронцовке и на Дальних Мельницах. Очень влиятельный среди жулья человек.

– Отлично, – влез Челебидаки. – Готовьте постановление градоначальника о закрытии гостиницы на время действия в Одессе положения об усиленной охране. Бегом несите! Я так же бегом подпишу его у Набокова. А в разговоре с жидом укажите: на самом деле мы наказываем его не из-за девок, а из-за того, что потакал Балуце.