Одесский листок сообщает

Калнин быстро схватил суть и спросил:

– Почему вы думаете, что это дело рук германцев?

– Фото, что нашли у моторного хлопца Гнатюка, сделано карманной камерой. Я человек наблюдательный, но, как снимали, не заметил. Это профессиональная работа, уголовным такое не по силам.

– Пусть так. Но убийство Балуцы? Десять ножевых ранений, труп сунули в развалины. Тоже профессионально?"

"– Конечно. Шпионам ведь не нужно, чтобы подумали на них.

– Хм. Логично. Что требуется от меня?

– Телеграфировать в Военное министерство. Немедленно. Пусть через совещание двух министров отменят распоряжение Курлова. Я должен остаться в Одессе и продолжить отвлекать внимание резидента на себя.

Сыщик продиктовал генералу текст телеграммы, и тот послал дежурного к телеграфистам. Разделавшись с этим, Калнин обратился к штабс-капитану:

– Игорь Алексеевич, а что у вас? Долго еще Лыкову служить громоотводом?

– Алексей Николаевич хорошо потрудился, прыгая из пролетки в дорожную пыль, – усмехнулся разведчик. – Мы установили еще полдюжины агентов. Окончательно убедились в том, что субрезидентом в Одессе является германский вице-консул Стоббе. Консул Онессейт – чисто подставная фигура. В паре со Стоббе работает Шварцкопф, панамский консул и австрийский резидент.

– Но главного шпиона вы так и не вычислили?

– Да. Знаем только, что он русский.

– Но все немцы в Одессе ему подчиняются… Со слов недалекого Гереке.

– Да, Эммануил Христианович, – кивнул Продан. – Пока вся информация, полученная от обер-ефрейтора запаса, подтверждается. Он действительно не семи пядей во лбу. Но пользуется доверием начальства. Мы тщательно допросили тех стрелков, что попались с ружьями якобы в погоне за конокрадом. И завербовали еще одного, мастера с завода братьев Трепель. Он сделал важное уточнение. По его словам, резидент не русский по национальности. Но и не германец.

– Мне Белокурый тоже сообщил, что мы его тогда неверно поняли, – вспомнил Лыков. – Точнее, он сам ошибся, имел в виду другое. Резидент принадлежит не к германской нации, а к какой-то иной. Не обязательно к русской, как мы раньше думали.

– Еврей? – предположил генерал-квартирмейстер.

– Навряд ли еврею доверят такое, – усомнился штабс-капитан. – Германские военные не считают их за надежных людей. В Одессе много французов, но не думаю, что они станут служить бошам. Итальянцев еще много и греков. Имеются поляки, турки, арнауты. Скорее кто-то из них.

– В городе семнадцать тысяч одних только поляков, – подхватил питерец. – Места их сборищ – Польский дом и собрание «Огниско» – закрыты для нас, русских туда не пускают. А еще есть Латышское собрание и Литовское собрание «Рута». Возможно, все это отделения германской резидентуры.