Одесский листок сообщает

У него всегда имелось много бумажной рутинной работы, и Черкасов нередко отправлялся домой только под утро…

Фланирующей походкой питерец шагал в сторону памятника Ришелье. Во что обойдется резидент? В сто рублей или Сереже придется маршировать вокруг дюка и петь песню уголовных?

В десять минут девятого Лыков оказался возле дверей ресторана Андронико, и как раз вовремя. У подъезда стояла знакомая полицейская пролетка, возле нее застыл, будто памятник дюку, городовой Бойсябога. Питерец не успел с ним поздороваться, как из ресторана вывели… Челебидаки. Тот был в ярости, вырывался из рук штабс-капитана Продана и кричал:

– Я вас… я вас под суд отдам! По какому праву?!

– Объясним, герр германский резидент, все объясним. Проходите, не делайте скандала, это вам не поможет.

Следом вывели даму лет тридцати пяти, шикарно одетую и весьма миловидную. Она тоже верещала:

– Что это такое? Я лишь вчера приехала в Одессу, объясните, куда меня тащат!

Завидев Лыкова, барыня кинулась к нему:

– Господин, не знаю, как вас звать! Помогите! Тут беззаконие!

Секретный агент Петербургского охранного отделения явно развлекалась…

Подскочил помощник пристава Бульварного участка Снежко-Блоцкий, аккуратно оттер питерца плечом:

– Ступайте мимо, здесь идет законное задержание.

Алексей Николаевич пожал плечами, как бы говоря симпатичной агентессе: играем до конца. И пошел вдоль Екатерининской с видом зеваки.

Уже в полночь командированный явился во флигель и огорошил своего помощника:

– Челебидаки!

– Он? Резидент?

– Да. Вот не ожидал…

Грек молча протянул руку. Лыков рылся, рылся в портмоне, потом сказал:

– У меня нет при себе такой суммы.

– Ничего не знаю. Пошли к Фиме Морскому, он еще и деньги дает под двадцать процентов в сутки.

– Потерпишь до утра, вымогатель.

– А пожрать принесли?

– Я принес кое-что получше. – Шеф помахал перед носом Азвестопуло бумажкой. – Твое алиби доказано, полицмейстер отменил домашний арест. Айда гулять по Одессе. Напоследок. Что ты мне еще не открыл? А то скоро уедем.

Сыщики пошли на бульвары, долго там стояли и смотрели на залитый огнями порт. Азвестопуло объяснял шефу, чем отличается кочерма от фелюги. Он показал лодки контрабандистов, которые сновали между вымпелами всех стран мира и потихоньку таскали на берег товары в обход таможни. Сносчиками выступали персы с волосами и ногтями, выкрашенными хной в морковный цвет. Затем командированные по улицам, черным от жужелицы [84], спустились вниз и стали обходить заведения. Сергей опять объяснял, чем греческие кофейни отличаются от турецких и что надо съесть в итальянской таверне. Вокруг кипела ночная гаванная жизнь.