Палачи и герои

Бандеровцы боялись их как огня, потому что в плен «зеленые фуражки» брали редко. Но и сами в плен не сдавались, всегда держали для себя гранату или патрон.

– Им никогда нас здесь не достать, – упорствовал Хмара.

– Ну, воюй, куренной. Покажи себя. А мы пошли.

– А если я вас всех как дезертиров! – взревел Хмара. – На веревку и на сук!

– Ты? Меня? – удивленно посмотрел на него Дантист. – Если решил самоубиться, советую сделать это менее болезненным способом. Все! Слово сказано! Воюй…

Повторялась история с Кременецкими лесами. Одна из последних крупных группировок оставалась в чащах Львовской области у подножия Карпат. Здесь казаки себя чувствовали вольготно. Была артиллерия, даже свой автотранспорт и доставшаяся от немцев бронемашина. Прорыты укрепрайоны, доты, неприступные, казалось, крепости. И вот теперь пограничники совместно с армией решили уничтожить эту вольготную жизнь.

Если Хмара считает, что он может отбиться от этой армады, то он дурак. Он просто не был в Кременецких лесах. И не знает, как разбегаются воины УПА под минометным обстрелом. С этими мыслями Дантист собрал перед траншеями три десятка своих бойцов – его личный резерв.

– Уходим! – сказал он. – Это война для мяса!

Его заплечных дел мастера и умелые диверсанты были с этим согласны.

– Ты идешь со мной, – кинул Дантист стоящему рядом с ним старому знакомому Карпатскому, краевому проводнику, худому, сгорбившемуся под тяжестью своих полусотни годков Голубу, которого не пойми какой черт занес сюда именно сейчас. – Не твое дело гибнуть здесь. Ты годишься для большего.

Голуб согласно кивнул. Он отлично видел, куда все идет.

– 22 августа 1944 года – этот день станет очередным черным днем для УПА, – торжественно изрек Дантист.

Зондеркоманда успела покинуть опасные места в последний момент перед тем, как захлопнулся капкан. В горах ее ждали укромные убежища. Дантист оставил погибать тех, кому погибнуть было суждено.

Шесть пограничных полков, пять пограничных отрядов Украинского пограничного округа и три полка Красной армии предсказуемо перемолотили за неделю укрепленные пункты и лагеря УПА в Львовском предгорье. Сперва раздавили основную группировку, а затем две недели зачищали районы Львовщины. Убили более трех тысяч казаков, более тысячи взяли в плен.

Дантист видел, как на его глазах мощная повстанческая армия в пятьдесят тысяч штыков тает как снег. Она не в состоянии на равных биться с Советами. Но командование УПА еще питало иллюзии о действии большими силами, хотя уже и издавала указания о необходимости при опасности рассыпаться на маленькие отряды в пятнадцать-двадцать человек.