Палачи и герои

– Что вы имеете в виду?

– В прошлом году мы передали ему значительную сумму для финансирования подполья в Советском Союзе. Он не нашел ничего лучшего, как присвоить ее и перевести в швейцарский банк. На его счастье, мы вовремя изъяли деньги. Иначе разговор бы был жестче… Кстати, Мельник провернул то же самое, но вовремя опомнился, поэтому на свободе. Вообще он более управляемый, нам с ним легче. А ваш вождь порой непредсказуем. Так что пускай подумает в одиночестве.

– А вы не боитесь, что выйдут из повиновения те, кто верит ему? Не боитесь нападений на оккупационные власти?

– Да сколько угодно, – махнул перчаткой куратор. – Небольшая доля хаоса нам не повредит. Главное, чтобы в итоге националисты делали только то, что нужно нам. И за это отвечаете вы, пан Станислав.

Подождав, пока Дантист осознает смысл сказанного, Кляйн вбил гвоздь по шляпку:

– Своей жизнью отвечаете…

Глава 14

Иван познал и отчаяние. И дикую усталость. И страх перед новым днем. Одно он не познал – желания поднять руки и сдаться. Он жил уверенностью, что выведет своих людей из окружения или погибнет. Иного не дано."

"Верста за верстой шел отряд буреломами и болотами. Становились холодными ночи. Слышались отдаленный рык немецкой техники и канонада. Вспыхивали скоротечные схватки, в которых отряд терял людей, но неумолимо двигался вперед. К своим. Нащупывая ценой жизней бреши в окружении.

Теперь их было больше сотни – к отряду прибились другие окруженцы.

Однажды, наткнувшись на движущуюся по дороге колонну, Иван с ужасом подумал – вот опять. Стрельба. Отход. Преследование.

Но колонна была не немецкая.

– Свои! – не веря глазам, прошептал Иван.

И ощутил не радость, а полное опустошение.

Их разоружили и отправили в пункт сортировки – как и всех, выбравшихся своим ходом из окружения. Командование не без оснований полагало, что среди окруженцев немало трусов, дезертиров, а то и диверсантов. Поэтому в лагерях работали, не зная отдыха, группы особистов.

Допрашивали чекисты дотошно, пытаясь поймать на противоречиях. Сравнивая показания. Некоторых бойцов после такого расследования увозили, и судьба их была неизвестна.

На первый допрос Ивана привели в кабинет в дощатом здании. Там он увидел своего полкового особиста Сергея Рубана. В том произошли разительные перемены. Если раньше он походил на заезженную лошадь, то война взбодрила его, и теперь это был боевой конь. Глядя на него, очень даже верилось, что в Гражданскую он в отчаянных конных атаках с шашкой наголо бросался на беляков.

– А я в тебе не ошибся, лейтенант, – сказал он, пододвигая к Ивану стакан с чаем. – А теперь давай поподробнее, как все было.

Иван рассказал все, ничего не утаивая, расставляя по полочкам с военной дотошностью.