Одна кровь на двоих

Он помирал со смеху, наблюдая, как Машка плавает по-собачьи, но с такой активностью молотя руками и ногами по воде, что передвигалась как маленькая торпедка.

На пляж подтянулись знакомые «мужики», кому-то он кивнул, с кем-то поздоровался за руку, потом подгребли друзья, кто-то принес холодное «Жигулевское», которое надо было срочно пить, пока не согрелось.

Машка все время терлась рядом, не сводя с него глаз.

— Иди поплавай! — отсылал он небрежно.

— Я с тобой! — отказывалась девочка расставаться с предметом обожания.

— Сестра? — конечно же поинтересовались парни.

— Родственница, из Москвы, — отмахнулся он и забыл о ее присутствии.

Ну, почти забыл, поглядывал краем глаза, что делает, а то это неугомонное создание влезет еще куда!

Они лениво поговорили о том о сем, кто-то предложил завтра на весь день пойти в Казачью бухту, обсуждали, что с собой взять и кого из девчонок пригласить.

Вообще-то Казачья была строго охраняемым объектом, но все запреты в этом городе были не про них. Они знали ходы-выходы на любой, даже самый секретный объект, а уж в Балаклаву ходили как на собственную дачу, невзирая на все наистрожайшие охранные режимы, проволоки, прожектора, пропускные зоны и многочисленные патрули.

Они были местные пацаны. Местные, крутые, все знавшие про жизнь, мироустройство и секс восемнадцатилетние пацаны.

— Я с тобой! — потребовала Машка приобщения к завтрашнему мероприятию.

— Со мной нельзя, там опасно, — предпринял попытку отделаться Дима.

— Ну и что! Тебе же не опасно, значит, и мне можно! — настаивала влюбленная Машка.

Она просила, требовала, уговаривала, обещала слушаться его во всем, если он возьмет ее с собой, парни похохатывали, и он, чтобы отделаться от нее, предложил:

— Нырнешь вон с того камня, возьму с собой.

Машка посмотрела на указанный объект и вздохнула.

«И слава богу!» — порадовался Дима. Девчонка оценила невозможность решения поставленной задачи. И тут же забыл про Машку, вернувшись к обсуждению более насущных дел.

Кто-то из парней присвистнул:

— Ты смотри, полезла все-таки!

Дима, сидевший спиной к морю, развернулся и замер.

Машка с упорством осьминожки карабкалась на камень, она почти залезла, оставалось с полметра. Вот она закинула ногу, как гуттаперчевая игрушка, подтянулась на руках и выскочила наверх. Повернула сияющую счастьем рожицу, нашла Диму глазами, подняла руки и закричала:

— Смотри! Я ныряю!

Он испугался так, как не боялся никогда в жизни! До холодного пота, до ступора, парализовавшего мышцы!

Он не пугался так, когда его, первокурсника, молотили в казарменном клозете четверо старшекурсников — так, для порядка.