Однажды на реалити-шоу (СИ)

— Именно это, — я укоризненно тычу в него пальцем. — Но я оценила извинения.

— Ты голодная? — Котов меняет тему. — Я полтора часа проторчал у мануального терапевта и жутко хочу жрать.

— Есть я хочу всегда. Так что вези.

— А по тебе и не скажешь, что ты много ешь, — его взгляд задевает мою шею. — Как часто кстати в тренажерку ходишь?

— Я не хожу в тренажерку, Только на йогу и плавание дважды в неделю.

— Да ладно? А откуда такие мышцы? Растяжкой и бассейном такие не заработать.

— Занималась в школе лыжами, — буркаю я, отвернувшись к окну.

— Лыжи это прикольно, — отзывается Артем. — Ты грузинскую кухню любишь?

— А можно выбрать итальянскую? Хочу лазанью.

— Желание крысиной королевы закон, — подмигивает Артем. — Давай тогда в «Ла Фамилию» заедем.

— Если я крысиная королева, то ты крыса-рыцарь.

— Тогда уж крот, — усмехается он и тут же поясняет. — Я с детства хреново видел. Чтобы остаться в спорте, сделал операцию."

"— Годится, — я делаю царственный жест рукой. — Вези меня к лазанье, подслеповатый рыцарь.

___

— Устрицы заказывать будем? — Артем озорно смотрит на меня поверх страниц меню.

— И не мечтай, извращенец, — фыркаю я. — Больше никому не позволю пихать этих слизней себе в горло.

Он делает скорбное лицо.

— Очень жаль. Один из пунктов сегодняшнего вечера можно вычеркнуть.

— И много у тебя пунктов?

— Достаточно, — с неожиданной серьезностью произносит он.

— С тарзанки я прыгать не буду, предупреждаю сразу, — я выставляю указательный палец вверх.

— Я тоже. — Он смеется. — Сознательно рисковать жизнью запрещено моим контрактом.

— Ого! И такое там тоже прописывают?

Артем кивает.

— И много чего еще. Профессиональный спорт сильно ограничивает свободу.

— Бедняжка, — гримасничаю я. — Быть мировой звездой так мучительно.

— Охуенно заниматься любимым делом, — возражает Артем. — Быть знаменитым второстепенно.

— Хорошо сказал. — признаю я через паузу.

А потом приносят лазанью, и мой мозг, взятый в рабство желудком, попросту отключается.

— Извините, можно автограф?! — пищит позади восторженный женский голос. — Я ваша большая фанатка.

— Разумеется, — намеренно громко гаркаю я, делая вид, что хочу подняться.

Натянуто улыбнувшись, Артем с явной неохотой расписывается на протянутой ему салфетку, и с явной неохотой позирует рядом светящейся от восторга девушкой. Глядя, как она по-свойски прижимается к его бедру и в последний момент даже опускает голову ему на плечо, я испытываю одновременно и раздражение, и сочувствие. Бедняга хочет поесть, а не работать обезьяной.

— Надо быстро доесть и валить отсюда, — говорит он, стоит фанатке исчезнуть. — После четырех здесь народу вал и меня заебут.

— Конечно, — соглашаюсь я, желая его поддержать.