Однажды на реалити-шоу (СИ)

— Примерно час. В шесть утра срабатывает мой биологический будильник и все. Я не могу больше спать.

Взяв из вазочки засохший крекер, я засовываю его в рот и начинаю жевать. На вкус он ощущается так, словно пролежал тут лет пять, но я слишком голодна, чтобы так просто его выплюнуть.

— И чем же ты занимался целый час?

— Тебя разглядывал. — Артем озорно улыбается. — Ты очень милая, когда спишь. Гримасничаешь и сучишь ногами.

— У тебя странные представления о милоте, — ворчу я, чтобы скрыть свое смущение тем, что Артем аж целый час на меня таращился.

Впрочем, смущение быстро проходит, стоит передо мной опуститься чашке с кофе.

Жадно обхватив горячие стенки ладонями, я делаю глоток и блаженно закатываю глаза.

— М-м-м, просто идеально.

— Я или кофе? — шутливо осведомляется Артем.

— Все, — признаюсь я. — Все здесь, без исключения. Это идеальное место.

— Это намёк, что я должен перевезти тебя сюда?

— Нет конечно, — смеюсь я. — Быт убивает волшебство.

— Если получится, я привезу тебя сюда еще как-нибудь, — произносит Артем, переключая внимание на сковороду.

Я хочу сказать, что он не обязан ничего мне обещать, но слюна, заполнившая мой рот с идеально зажаренной яичницы с ломтиками подсушенного ржаного хлеба и сыром, мешает.

— Что ж ты молчал, что готовишь как боженька, — бормочу я, хватаясь за вилку. — Я бы выписала еще пару купонов.

Посмеиваясь, Артем с тарелкой в руках садится напротив.

— Не слишком обольщайся. Это максимум моих кулинарных талантов.

— Тогда я, пожалуй, начну есть, пока ты не решил признаться в чём-то ещё.

Завтракать с Артёмом оказывается неожиданно приятно. Никаких затянутых пауз, никакого смущения от того, что мы видели друг друга голыми.

Сидя напротив, мы болтаем о незначительном — о моих оценках в школе, об его аллергии на кошачью шерсть и даже о том, как мытье яиц в горячей воде избавляет человечество от сальмонеллы.

— Что планируешь делать сегодня? — Откинувшись на спинку стула, Артем становится серьезным.

— Планирую спасаться от нападения белок, после того как ты вернешь меня в наш дом терпимости.

— Дом терпимости. — повторяет он, рассмеявшись. — Этот твой юмор. Я поговорю с Ингой, чтобы прикрыла.

— Она сделает публичное заявление о том, что я отпросилась к подружке с ночевкой? — иронизирую я.

— Или, что тебе нужно было отлучиться по домашним обстоятельствам.

Я киваю. Это хорошая идея. Хотя пока меня мало заботит, что подумают в доме о моем отсутствии. Я все еще проживаю счастливый момент своего настоящего, не пытаясь заглянуть в будущее.

* * *Когда машина останавливается у ворот особняка, я ощущаю странную тяжесть в груди. Минувшие сутки были слишком настоящими, чтобы так просто вернуться в мир дешевой драмы и глянцевой мишуры.