Офицер

Ловко вспорол рукав гимнастерки Канталия скальпелем и сделал ему укол, точно попав в едва видневшуюся вену. После этого бывшего охранника подняли и, заковав предварительно в наручники, снова усадили на стул.

— Григорий Моисеевич, вы время засекли?

— Да-да, Кирилл Андреевич, все сделано.

— Ну, тогда дайте отмашку, как будет пора. А пока, — Кирилл нашел глазами Надежду, — Наденька, распорядись, чтобы нам сюда чаю принесли. А вот для этого орла кавказского — кофе покрепче, чтоб не сомлел раньше срока.

К утру допрос закончился. Поплывший от пентотала натрия Канталия взахлеб рассказывал все, что знал, слышал, думал и о чем только догадывался.

Собрав все записанные показания, Новиков вместе с Чкаловым отправились к Ежову на доклад. Николай Иванович встретил их осунувшийся, с набрякшими от недосыпа веками:

— Ну, что скажете, следователи? — приветствовал он их. — Утро доброе?

— Да как сказать, товарищ председатель комиссии, — Чкалов задумчиво пожевал губами. — Как-то очень уж странно выходит.

Николай Иванович удивленно взглянул на Валерия Павловича, потом перевел взгляд на Новикова.

— Да ничего странного, — глухо сказал Кирилл. — Товарищ Чкалов все никак поверить не может, что жена, родственники и близкие друзья могут убить. Подло, предательски. Как в спину выстрелить… — Он протянул Ежову пачку исписанных бумаг: — Вот.

Ежов углубился в чтение, но в этот момент вошел Россохин в сопровождении двух привезенных из Москвы патологоанатомов. Он сел на стул и произнес только одно слово:

— Отравление.

Николай Иванович подпрыгнул на стуле, словно сел на шило, и, перегнувшись через стол, возопил визгливым, бабьим фальцетом:

— Это точно?

Россохин только кивнул головой.

Врачи Беркович и Табачников принялись торопливо объяснять свое заключение, но Новиков прервал их:

— Товарищи, пробы крови и тканей взяли? Срочно на обработку Майрановскому.

Доктор Беркович, подхватив саквояж с пробами, быстро вышел, а Табачников еще задержался, что-то возбужденно рассказывая. Смертельно уставший, не спавший вторую ночь подряд Кирилл машинально прислушался к сбивчивым речам Табачникова."

"— …я просто абсолютно уверен, что это — отравление! Если даже считать, что тот безграмотный неуч, который делал вскрытие, занес в тело какую-нибудь биокультуру, все равно нельзя объяснить такую скорость разложения.

Новиков напрягся. Где-то он уже слышал про подобные симптомы.

— С этого места поподробнее, пожалуйста, — попросил он. — Разложение чистое или сопровождается каким-нибудь необычным запахом?

Патологоанатом задумался, а потом неожиданно выдал:

— А знаете, товарищ майор государственной безопасности, ведь вы правы.