Офицер

Человек двадцать упали наземь, а остальные замерли, оторопев от ужаса.

— Оружие — на землю! — рявкнул Ходжаев. — Турмокх, итлар! Коллар юкхарига![105]

От волнения он перешел на родной язык, но его поняли. Да и трудно не понять человека, который наставил на тебя ствол и готов пустить его в ход.

Из здания уже выскакивали энкавэдэшники с оружием наизготовку. Новиков бросил им:

— Попытка нападения на сотрудников НКВД при исполнении служебных обязанностей.

Этого было достаточно. Задержанных хватали, сноровисто обыскивали и, не особенно церемонясь, тащили внутрь. К Кириллу подошел побледневший Гоглидзе:"

"— Что, началось уже? — спросил он отрывисто.

В это время его племянники подняли Сари Лакобу, которая все еще не могла нормально дышать. Она перхала, порываясь схватиться за горло, но парни крепко держали ее за руки. Котэ начал что-то быстро объяснять дяде по-грузински, но тот оборвал его:

— Говори так, чтобы тебя все понимали!

Паренек было смутился, но тут же заговорил по-русски, лишь изредка вставляя грузинские ругательства.

— Эта бозия[106] кричала, что товарища Лакобу отравили по приказу товарища Берии.

Глаза Сергея Арсеньевича при этих словах налились кровью. Широко раздув ноздри, он слушал своего племянника и вдруг с силой ударил Сарию по лицу. Что-то выкрикнул по-грузински и снова ударил женщину, да так, что у неё мотнулась голова. Новиков испугался, как бы Гоглидзе не убил одуревшую от потери вдову, и, заметив, что начальник грузинской НКВД примеряется ударить в третий раз, удержал его руку:

— Стой, Серго! Ну, сдурела баба, что мужика сактировали, так чего ж теперь — убить ее, что ли? Она же в состоянии аффекта: сама не понимает, чего несет.

Гоглидзе глянул на Кирилла такими глазами, что тот на мгновение замер, быстро прикидывая про себя: как гасить и выключать этого неистового горца в случае чего? Чтобы не сильно повредить, но чтобы — с гарантией?

— Слюшай, какой аффект-канфект?! — завопил Гоглидзе. От ярости у него прорезался жуткий акцент, и слушать его стало тяжело. — Этот шлюха — канфект? С ним палавына Грузии спит, да! Он Лакоба изменял направо-налево, такой чиловэк пазорыл, да! Ему щуба нада, афтамабыл нада, золёто нада, все давай, давай! Таварыщ Лакоба его любить, ни атказыват ни в чем, а этот, — тут руководитель НКВД Грузии запустил длинную тираду на родном языке, — этот ему изменял, да!

Схватив задержанную за волосы, он грубо рванул ее вперед:

— Пашлы, сука! Гаварить будем.

Новиков попытался прекратить «разговор» с Сарией Лакоба через пятнадцать минут после его начала. Не потому, что он был противником «особых методов» допроса, а просто потому, что бессмысленно приводить допрашиваемую в невменяемое состояние.