Офицер

Болотной гадюки,[59] к примеру.

— Туповатое полицейское следствие пришло к заключению, что доктор погиб от собственной неосторожности, забавляясь со своей любимицей — ядовитой змеей,[60] — рассмеялся Артузов.

Однако, отсмеявшись, он задумался, а потом сообщил:

— А знаете, Кирилл Андреевич, ваше предложение настолько нахальное, что может и сработать. Считайте, что мое согласие вы получили. Через десять дней жду от вас подробный план акции, с расписанием необходимых сил, средств и указанием основных и резервных точек исполнения. Теперь вот что, — Артузов взял со стола картонную папку и протянул ее Кириллу. — Вот протоколы допросов сержанта государственной безопасности Увакова и внештатных сотрудников НКВД Бессонова и Трахтенберг. Все трое работали в «Праге». И все трое работали еще и против нас.

Артур Христианович похрустел пальцами, помолчал.

— Если бы не ложимер, который в твоем Бюро сделали…

— Если бы не что? — Новиков опешил настолько, что перебил Артузова.

Тот махнул рукой:

— Ну, этот твой определитель лжи. Его уже по всей конторе «ложимером» окрестили. Так вот: если бы не твой прибор — не вычислили бы их. Это я могу сказать с уверенностью. Я хорошо следователей знаю, которые кабаком этим занимались. В один голос твердят, что без ложимера им бы на троицу эту святую не выйти — так и есть. Так что отдельная тебе благодарность еще и за аппараты. — Артур Христианович улыбнулся. — Папочка — твоя, так что вот, распишись за передачу.

Новиков изучал документы, переданные ему Артузовым, до глубокой ночи. Надя даже обиделась на такое пренебрежение. Именно сегодня она попыталась устроить Кириллу «ужин и вечер — как у Льва Толстого, понимаешь?». Заказала несколько блюд в «Славянском базаре», что при ее окладе было делом не самым простым, раздобыла где-то даже два больших бронзовых подсвечника в виде каких-то танцующих древних гречанок — Новиков содрогнулся, когда увидел этот пуд металла, и представил себе, сколько усилий потребовалось от сержанта госбезопасности, чтобы затащить эти чудовища к нему в кабинет! — и, наконец, выпросила у Веры замечательную пудру — настоящую, рисовую, из Франции.

И все ее старания пошли прахом! Кирилл похлебал знаменитой на весь мир старорусской сборной солянки, кажется, даже не различая вкуса, заел ее одним пирожком с рыбой и одним пирожным «Эклер», а дальше пил только чай, погрузившись в чтение, то и дело черкая в большой тетради какие-то свои заметки.

— Я пойду, товарищ майор? — спросила девушка, окончательно надувшись.

— Куда это? — вопросом на вопрос ответил Новиков. — А ну стоим, ждем указаний. — С этими словами он собрал документы в папку и положил ее в сейф, одновременно вынув из него небольшую продолговатую коробочку.