Офицер

Барыков попытался что-то сказать, но Лаврентий Павлович резко оборвал его:

— Товарищ, разве ваша фамилия — Сячинтов? Нет? — И, повернувшись к вытащенному из-под ареста конструктору, подбодрил: — Ну, товарищ Сячинтов, смелее. Так в чем же дело?

Тот вздохнул, собираясь, и, сжав кулаки, поднял голову, твёрдо посмотрев в глаза всесильному наркому.

— На самом деле орудие требует очень тщательной обработки, а так как директора больше интересует вал, то…

— То сложное орудие в производстве всеми способами тормозят, — закончил фразу за конструктора Лаврентий Павлович.

 — Полагаете, что Красная Армия управится и с плохим оружием? — Берия вперил взгляд в Барыкова и Гинзбурга: — Очень ошибаетесь, дорогие наши товарищи! Я бы даже сказал: заблуждаетесь!

Лаврентий Павлович тщательно готовился к этой встрече и потому тут же выложил характеристики орудия КТ-28 и сравнил его с ПС-3. Затем методично принялся драконить танки Т-26 и Т-35.

— Медлительные, слабо вооруженные, с тонкой броней, способной предохранить лишь от винтовок и пулеметов винтовочного калибра.

И вы, драгоценные товарищи, всерьез полагаете, что вот это — те самые танки, которые нужны РККА? Нужны Советскому Союзу?..

Кировцы потупились и молчали. Как ни странно, тут же занервничали руководители Харьковского паровозостроительного завода имени Коминтерна. Т-35 строился в основном на их заводе, так что директору Ивану Бондаренко и главному конструктору Афанасию Фирсову было о чем подумать. Но в этот момент с шумом распахнулась дверь и в кабинет вошел его хозяин — Густав Бокис.

Он весело улыбнулся Берии, небрежно кивнул остальным:

— Здравствуйте, товарищ нарком.

Приветствую, товарищи. Извините за задержку: вчера допоздна работал, проспал…

По его слегка помятому лицу было нетрудно сделать выводы о характере вчерашней работы: о любвеобильности начальника АБТУ РККА ходили легенды. Однако Берия столь же весело улыбнулся Бокису, потом взглянул на часы:

— Вы успели, товарищ комбриг. Приведите в порядок форму: сейчас это вам будет нетрудно. Просто снимите с петлиц лишний ромб и присоединяйтесь к нам, — он рукой указал на свободное место.

 — Сейчас закончат доклад товарищи с Кировского завода, потом заслушаем товарищей с завода имени Коминтерна, а после уже — вам слово!

И Лаврентий Павлович снова лучезарно улыбнулся, правда, на сей раз — одними губами. Знающие Берию люди содрогнулись бы от этой улыбки. Шептались, что даже любимцы товарища Сталина — прославленный сорвиголова Чкалов и «железный Кирилл» — и те нет-нет да и передергивали зябко плечами, когда видели такую улыбку наркома.