Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

В Сибири такого нет. А здесь столько неженатых мужиков…

— В этом я с тобой полностью согласна."

"— Сидят на улице в своих кафе‑шопах, курят да телевизор смотрят. Не могут найти себе применение, а у нас столько одиноких женщин в самом расцвете лет пропадает. А эти дурни так до старости и просидят. Послушай, если ты местная, то просвети, какого черта они целым скопом на улице телевизор смотрят? Что за удовольствие? Как, кстати, тебя зовут, ты так и не представилась.

— Валя.

— Понятно. Так что там насчет телевизора‑то?

— Здесь просто уровень жизни другой, — попыталась объяснить я. — Не у каждого дома есть телевизор. Вот мужики и собираются, кальян курят, общаются и телевизоры в уличных кафе смотрят.

— Надо же, просветила меня, а то ведь я и не знала. Так эти дурни и просидят в своих не кафе‑шопах, а в кафе‑жопах до старости! Я вот смотрю на них и думаю: как же их бабам‑то подфартило!

— Чем? Бабы‑то у них совсем забитые. Хоть все и говорят про свободу женщин на Востоке, но на самом деле никакой тут свободы нет. Мужчина в доме царь и бог.

— Да я не это имела в виду. Просто египтянкам повезло, что мужчин в их стране больше, чем женщин. Вот это выбор, вот это я понимаю! Этому не дала, этому не дала, а вот этого себе на ночь оставила.

— Да толку‑то! Им все равно больше, чем одного мужика, иметь нельзя.

— Зато у них есть среди кого выбирать, а у нас в России с этим напряженка. Мужиков — раз, два и обчелся. Мало того, что постоянно какой‑нибудь кризис случается, то энергетический, то экономический, так еще и мужчин мало. А ведь у нас на первом месте именно этот кризис должен стоять и никакой другой: кризис нехватки мужиков.

Когда Клава замолчала, я улыбнулась и не могла не спросить:

— А ты все‑таки к Хасану приехала?

— Да вот, караулю своего перца, — сразу призналась она.

— А где он?

— Сменщик говорит, что приболел, домой отпросился, а я думаю, может, он меня испугался.

— А чего ему тебя бояться‑то?

— Я ему сказала, что, как бы он ни сопротивлялся, я его все равно в Сибирь увезу. Со мной шутки плохи! Поедет, как декабрист, и никаких разговоров.

— А может, оно и к лучшему?

— Что к лучшему? — не поняла Клава.

— Ну то, что он испугался.

— Что ж хорошего‑то? Жениться на мне обещал. Да он много чего обещал, ты сама слышала.

— Мужики здесь все такие, они только обещать и умеют.

— Я у напарника спрашивала адрес моего перца, а он не дает. Говорит, что не знает, где Хасан живет. Разве такое может быть, чтобы два человека в одной лавке работали, а друг про друга ничего не знали?

— Не может, — покачала я головой.

— Значит, врет второй перец, — сразу сделала вывод Клава. — Может, просто стесняется.

— Что значит стесняется? — не сразу поняла я Клаву, потому что хорошо знала, что здешний народ особо стеснительным не назовешь.