Огонь и сера

Судя по всему, их династию назначили хранителями библиотеки Comitatus, тех самых древних документов, которые Фоско использовал, чтобы вызвать дьявола для Балларда и компании. Не знаю, собирался ли граф с самого начала изъять из архива такие знания. Но, познакомившись с четверкой студентов, он должен был понять, что Бекманн умел читать по-итальянски, а Гроув, несмотря на молодость, разбирался в рукописях, поэтому для представления подошел бы далеко не каждый документ. Думаю, Фоско собирался лишь позабавиться и в том возрасте еще не сознавал, какое наказание его ждет. Ведь человек вступает в полноправные члены Общества Десяти, только когда ему исполняется тридцать.

– Ну а теперь, будьте добры, объясните наконец, как вы узнали, что Фоско принадлежит к этому обществу.

– Майм выяснил, что полноправному члену Comitatus делают татуировку, используя прах Мантуна де Ардаза, которого казнили на площади Синьории за ересь: сначала утопили, затем четвертовали, а после сожгли. Знак наносят прямо над сердцем.

– Так вы что же, видели Фоско голым?

– Нет, просто когда я навещал графа в отеле «Шерри Нидерланд», он носил белую рубашку с открытым горлом. Тогда я не обратил на метку особого внимания – она смотрелась всего лишь как большая черная родинка.

– Но вы ее запомнили.

– Фотографическая память бывает полезна.

Вдруг Пендергаст знаком показал д'Агосте, чтобы он замолчал. С минуту они дожидались чего-то в полной тишине, затем на лестнице послышались шаги. В дверь мягко постучали.

– Входите, – ответил Пендергаст.

Дверь открылась, и в комнату скользнул Фоско, сопровождаемый пятью головорезами.

– Доброго вам утра, – поклонился граф. – Надеюсь, вы хорошо выспались?

Д'Агоста не ответил.

– А как прошла ночь для вас, граф? – спросил Пендергаст.

– О, благодарю, я всегда сплю как младенец.

– Значит, по всем признакам вы – настоящий убийца. Как ни странно, почти никого из вас не мучают кошмары.

– Надеюсь, сержант, – Фоско обернулся к д'Агосте, – вы ночью не простудились? Смотритесь что-то неважно.

– Это все ваше больное воображение.

– Вам не понять тонкостей жизни. – Улыбнувшись, граф обратился к Пендергасту: – Как я и обещал, я обдумал ваше предложение и готов ответить.

С этими словами Фоско достал из кармана гладкий белый конверт и передал фэбээровцу. В глазах графа плясали бесенята.

Д'Агоста поразился тому, как побледнел Пендергаст, принимая конверт.

– Верно, – подтвердил граф. – Это то самое письмо, что вы оставили князю Маффеи, – не прочтено и даже не вскрыто. Думаю, здесь я должен сказать: вам шах, мистер Пендергаст. Ваш ход?

– Как оно... – начал д'Агоста."

"– Мистер Пендергаст не учел моей гениальности, – махнул рукой Фоско.