Ох, Мороз, Мороз...

***Внешностью Павел пошел в мать, а характером — в отца. Отец, слесарь-киповец с золотыми руками был на прекрасном счету на заводе, ценим руководством и не обижен материальными благами. Но, помимо технического образования и золотых рук, у Валерия Мороза имелась еще и хозяйственная сметка. Умел он устроиться в жизни. И сумел вовремя сориентироваться и урвать от жизни жирный кусок в тот переломный момент, в который в большой стране когда-то народное общее государственное начало вдруг резко становиться частным.

Пашка помнил времена, когда они были обыкновенной семьей, жили в двухкомнатной хрущевке-трамвайчике. А потом — словно по мановению волшебной палочки все изменилось. И появились деньги, большие деньги. Был отстроен загородный дом. Мать ушла из ателье, где работала, и принялась обустраивать новое жилье. Пашка получил все, о чем он раньше мог только мечтать. Первый компьютер, собственная огромная комната и собственный персональный спортзал. Наконец-то стало возможным завести собаку, как давно просил. Первые поездки за границу с родителями. Новая модная гимназия.

Паша воспринимал поначалу это как какое-то чудо, потом привык. Быстро привык к жизни мальчика из богатой семьи. К машине, которая отвозит в школу. К ощущению себя человеком высшего сорта. Так прошло семь лет его жизни. А потом все мгновенно рухнуло.

Павлу было трудно понять, что стало причиной — в конце концов, он был всего лишь подростком, который ловил кайф от жизни и не стремился вдаваться во взрослые дела. Кому отец перешел дорогу, с кем и что не поделил, кому помешал или не уступил дорогу — Паша не узнает никогда. А может быть, для роли полукриминального нувориша — нового русского — у Валерия Мороза было слишком много порядочности. Правду узнать теперь попросту невозможно. Следствие замяли, тогда таких расстрелов и поджогов было столько, что никого не удивить, хотя эпоха криминального беспредела уже все же шла на убыль.

Павел редко вспоминал то, что случилось, когда он экстренно вернулся из «Артека». Закрыл, спрятал, похоронил те воспоминания. Но эта была та точка, с которой его жизнь пошла совсем по другому пути. И какие-то вещи он тогда четко понял.

Понял, что ему крупно повезло в жизни. Не раз повезло. И даже не два.

По какому-то капризу памяти в голове прочно осела фраза из протокола судмедэкспертов, которую он каким-то непонятным образом услышал — наверное, от кого-то из взрослых: «причина смерти — огнестрельное ранение». Это значило, что их сначала убили, а потом только подожгли дом. Значит, они не сгорели заживо — его родители. Повезло.

Повезло, что он сам в это время был в другом месте.