Перерыв на жизнь

Валера время от времени пытается

завязать разговор, и Дружинина, по достоинству оценивая его попытки быть с ней вежливым, улыбается. Но эта натянутая

улыбка не затрагивает ее глаз. Помощник Гергердта смотрит на часы, и Рада, ловя его нервный взгляд, снова подносит

сигарету к пересохшим губам. Курить не хочется, но она затягивается. Сладкий, приятный вкус, который обычно остается на

языке после затяжки, сейчас отвратительно противен; легкие забиты дымом; в груди ощущается тугой ком. И все-таки с

сигаретой Рада чувствует себя спокойнее. Сигарета как будто помогает сохранить невозмутимо-отстраненный вид.

За время отсутствия Артёма ей так и не удалось придумать, что сказать ему. Стоит ли вообще выяснять какие-то

подробности? Или сделать вид, что ничего не произошло? Именно так и нужно сделать, кричит разум. И Рада, захватив со

стола пепельницу, нетвердыми шагами уходит из кухни. Ее слегка покачивает, но не потому, что она слишком пьяна. Нет,

лучше бы, конечно, наоборот, но голова ясная. Это все от напряжения. Она неловко садится на подобие дивана, что стоит в

гостиной. Вставляет наушники в уши и находит на телефоне радио с динамичной музыкой. Включает телевизор и бездумно

задерживает взгляд на цветном экране...

Твердой рукой Гергердт поворачивает ключ в замке и открывает дверь. Шагает за порог с осторожностью, будто не в

собственную квартиру заходит, а пробирается в чужую. Прислушивается, словно ждет взрыва или автоматной очереди, но до

слуха доносится лишь звук работающего телевизора. Медленно расстегивает куртку, жестом отправляя Иванова прочь. Ему

нужна Рада. Видеть ее.

Когда его высокая фигура вырастает около дивана, Дружинина вздрагивает, дергает проводки наушников и переводит на

него взгляд. Сама не шевелится, сидит в скованной позе, вцепившись в края дивана и чуть ссутулившись. А глаза ясные,

живые, в них ни капли хмеля, ни тени безумия. Они ждут, глаза. Рада ждет. Его реакции, первых слов. Самые важные —

первые слова, то, что он скажет, как начнет разговор. А Гера молча поворачивается и уходит. Его безразличие срывает

клапан на сосуде, в который она с таким трудом упрятала свои бушующие эмоции. Не в силах в одиночку справиться с этим

всплеском, Рада бросается за Гергердтом.

— Ты мне все время говорил, что у тебя дела... — с придыханием начинает она.

Артём поднимает тяжелый взгляд, впрочем, не собираясь отвечать на эти взрывные реплики. Стягивает куртку с

несвойственной ему напряженной медлительностью. Обходит большой стол и кажется ему, что если Рада остановится чуть

ближе, то услышит, как скрипят его зубы, и грохочет сердце. Почувствует, как горит его тело.