Перерыв на жизнь

И как же горько, что эти

переживания уже не приносят боли, а лишь скуку, значит ничего нельзя изменить.

— Папа! Я и не знала, что ты тоже приедешь. Ну что ж вы не сказали, что вдвоем, — лицо Рады озаряется искренней

улыбкой, удивлением и радостью при виде отца. Она спешит обнять его. И мать заодно.

— Радочка, так тебя же не дозовешься, ты вся в делах, — смеется отец, привычно мягким деликатным смехом.

Он умеет отделываться полусмехом, полусловом, оставляя за собой недосказанность. В отличие от Ларисы Дружининой,

Вячеслав Дружинин никогда не делится всем, о чем думает.

— Сюрприз, — довольно улыбается родительница и быстро расстегивает пуговицы на пальто, задыхаясь от царящей в

квартире духоты.

— Приветики, — зычно приветствует Гера, выходя из комнаты и застывая в дверном проеме гостиной, прислонившись к

косяку.

Рада не очень вежливо хихикает. Не может себя удержать от смешка, слыша этот наигранно легковесный тон, которым

лучше отдавать приказы. Знает она, если уж на то пошло, появись Артём минутой раньше, мать бы сослалась на что-нибудь,

на ходу соврала, придумала причину и вышла из квартиры, не стала бы даже находиться с Артёмом в одном помещении. И

никакого другого варианта тут быть не может, судя по количеству гадостей, которое Раде «посчастливилось» услышать за

эти месяцы. Но мать уже успевает высвободить из петель крупные пуговицы и взяться за полочки пальто, чтобы распахнуть

их и скинуть с плеч...

— Прям встреча на Эльбе, — усмехается Гера.

— Ты не сказала, что вы вдвоем будете здесь. — Дружинина-старшая отчаянно пытается держать себя в руках, но при этом

не сводит взгляд с Гергердта.

Будучи не в состоянии подавить жестокое любопытство, она внимательно рассматривает его, буквально с головы до ног, как

будто ища во внешнем облике какие-то неизвестные доказательства одной ей известной теории. Обегает глазами лицо,

задерживается на блестящих черных волосах, оценивает, как аккуратно и коротко они подстрижены. Классически по-мужски,

без новомодной асимметрии или чересчур длинной макушки."

"Гера, подыгрывая ей, выдвигается из проема дверей в прихожую, распрямляется, шире разворачивает плечи. Тонкий

свитер плотно обтягивает его тело, подчеркивая физическое совершенство и развитость мускулатуры.

— Лариса, что мы, правда, в дверях застряли, — прерывает отец этот молчаливый обмен взглядами.

Рада тайно усмехается. Мать столько раз говорила о такте и хороших манерах, а сейчас ведет себя в высшей степени

бестактно, так неприкрыто внимательно рассматривая Артёма. Хотя, черт возьми, она и сама, когда его полгода назад

увидела, стояла с открытым ртом и жадно искала в нем что-то знакомое и родное, что-то от того мальчика. Не нашла.

— Да куда ж я теперь от мужа денусь. Муж и жена — одна сатана.