Перерыв на жизнь

Глубже вздыхает, свободнее. Рука

перестает тянуться к шее, чтобы прикрыть ее.

— Кстати, про сыр с плесенью, — говорит, успокоившись, но с яркой улыбкой на лице. — Сейчас я сырка тоже постругаю.

Видать, не углядела его Петровна. Люблю такой. Синюю плесень особо уважаю. А горчица есть? И нож мне дай. Где у тебя

нож?

— Есть. Там в дверце где-то горчица. — Гера поднимается, достает из ящика нож, разделочную доску и пару тарелок. —

Может тебе и водки налить? А то кто ж холодец без водки ест?

— Ага, вдруг подавлюсь, а запить нечем.

Гера усаживается на место и наблюдает, как на столе одна за одной появляются тарелки с закусками. Все красиво,

аккуратно. А главное, быстро. Будто Радка в жизни только и делала, что столы сервировала.

— Ну, вот, — вздыхает она, возвращаясь на свое место. Оглядывает стол и хмурится: — Давай свою водку. Это же не еда, а

закуска.

— Точно? — переспрашивает Гера с ухмылкой.

— Точно. Мне надо выпить. Я же не каждый день мужиков меняю.

— А-а, так вот в чем дело, а я думал ты ко мне холодца поесть приехала.

Гера выставляет на стол бутылку водку и две рюмки.

— А я не сказала, зачем приехала? Надо же, забыла. Я буду с тобой пять месяцев. Начиная с сегодняшнего дня, — кивает

она и отпивает половину рюмки. — Только вымойся, Гера. Перед тем как мы ляжем в постель. Мне не нравится запах твоей

туалетной воды. Она отвратительная. Выброси ее в мусорное ведро. Прими душ, Гера, отмойся от своих шлюх, ты же целых

пять месяцев будешь спать с хорошей девочкой.

Гергердт смеется и опустошает свою рюмку.

— Еще что сделать?

— Ешь, Гера. Закусывай холодцом. Целоваться мы все равно не будем. Я тоже не люблю этого. Еще не встречала в жизни

ни одного мужика, который умел бы нормально целоваться.

— А что хороший и чуткий любовник Антошка не вытягивает?

— Не-а, — Дружинина смеется и закусывает губу. — Антошка тоже все мимо.

— Как скажешь, Радка-мармеладка, можно и без поцелуев. Как скажешь. Как хочешь.

— Гера, ты чё не в тренде? Кто так шарф носит? — Рада тянется вперед, обматывает лиловую ткань вокруг его крепкой

шеи. Веселится. Ее глаза блестят, светятся глубинным светом. Губы поджаты, тщательно сдерживают улыбку. — Мы совсем

не знаем друг друга… что нам нравится."

"— Узнаем, — беспечно отзывается Гергердт и сжимает ее запястья.

У него такие горячие ладони. Это тепло струится по ее коже, вверх по рукам, до самых плеч. Ей совсем не привычны такие

прикосновения, а надо привыкать.

— Я могу точно сказать, что мне не нравится. Наверное, лучше с этого начать.

— Давай начнем с этого, а то нам в постели спорить некогда будет.

Гера отпускает ее руки и наполняет свою рюмку водкой. Рада кивает, подвигает к себе свою полупустую. Там водки на один

глоток, но ей хватит. Она не привыкла к таким крепким напиткам.