Перерыв на жизнь

Все темное, много отделки из натуральных материалов: камень, дерево. Даже в

спальне черные стены. Умом тронуться... Но планировка такая, что не гнетет этот цвет, успокаивает. Нет двери, нет

закрытого пространства. Как будто стены одной нет.

— Артём, — зовет Рада, касаясь губами его шершавой щеки, — тебе твои шлюшки завтрак делали? Тебе кто-нибудь варил

кофе в турочке с корицей? У тебя есть турочка?

Гера лежит на животе, заложив руки под подушку.

— Нет, — хрипло отвечает, не открывая глаз.

— Надо купить. Нет, я сама куплю. Ты же ничего не понимаешь в турках. У меня есть новая, керамическая. Буду тебе кофе"

"варить с душой. А кофемашина — это машина.

Он усмехается, шевелится, перемещает руки немного вверх и подтягивается выше на подушке. Рада смотрит на его широкую

спину. Подбирается поближе, проводит ладонью вдоль позвоночника. Задерживает руку на пояснице. И отдергивает ее. У

него там два широких шрама. Только она набирается смелости спросить, откуда они, краем глаза замечает кошку и

отвлекается. На эту кошку невозможно не отвлечься. Она двигается к кровати. Но так странно идет, подтаскивая задние

лапы. Почти их не разгибая.

— Артём, у тебя кошка заболела? Она болеет?

— Если заболела, пусть сдохнет.

— Гера! Как ты можешь? Что с ней?

— Вот ты суетливая с утра. — Он со вздохом переворачивается на спину. — Олька уже здоровая. Она просто хромает. Она

всегда будет хромать.

Рада не отрывает взгляда от Оли. Та, доковыляв до кровати, приседает на месте и щурится. Улыбается.

— Она не хромает. Она еле ходит.

— Ну, вот такая она у меня калека.

— А что с ней случилось? — Протягивает руки и гладит кошку по голове.

— Не знаю. Я ее котенком нашел. Забилась под колесо. То ли лапы перебили, то ли наехали.

— И ты оставил ее себе?

— Хотел Петровне подогнать подарок. Отвез в ветеринарку, потом пока таскался с ней, лечил, привык, не стал отдавать.

Петровне животных опасно доверять, еще молотком огреет. Она бабка темпераментная. Вылечить — вылечили, но вот

лапы Олька все равно таскает и прыгать не умеет. Зато по-пластунски только так. Как она вчера к тебе подкрадывалась, это

надо было видеть, — смеется.

— Хорошая киса, иди ко мне.

— Не тащи ее в кровать, — строго предупреждает Гера.

— Как это не тащи? — улыбаясь, бормочет Радка и берет животное на руки. — Смотри, какая она ласковая. Ей так хочется,

чтобы ее погладили.

— Потом шерсть везде будет. Грязища.

— Ничего страшного, Петровна приберется. Киса, не слушай своего хозяина. Он ничего не понимает. А почему ее Оля зовут?

— Потому что Олимпиада она, потому и Оля.

Рада заливается смехом.

— А почему Олимпиада?

— Ну, не Контрреволюция же. Ты посмотри на нее, она все виды спорта прошла. Как пить дать, с шестом прыгала.