Перерыв на жизнь

А болеть не хотелось. Отболела. Хоть и не вылечилась, но свое отболела.

— Так бросай, раз задолбал, — резонно советует Дружинина, ставя на стол розетки с мороженым. Сироп отдельно. Каждый"

"сам добавит по желанию.

— Не могу, — бурчит Натка. — Как я без мужика? Сначала нужно нового найти, потом старого бросать. В наше время без

мужика вообще нельзя. Вот если с «пиджачком» срастется, тогда и брошу.

— Наталка, вот ты дура, — говорит Рада. Ласково говорит, по-доброму.

— Все бабы дуры. Я чем хуже? — смеется подруга.

— Ничем, наверное, — улыбается Рада и щедро поливает свой пломбир черничным сиропом.

Наташка всегда вызывала у Рады улыбку. Даже когда искренне страдала, Кузю не пожалеть хотелось, а поржать над ней.

Может, потому что все ее проблемы казались мелкими и надуманными, оттого сочувствовать всей душой не получалось. И

тем не менее Рада к Наташке очень хорошо относилась. Добрая Кузька. Понимающая. Не лицемерка. О своих недостатках

знает — мишурой не прикрывается.

А недостаток у Наташки только один, — хотя для кого недостаток, а для кого великое достоинство, — мужиков она страсть

как любит. Мужики ее, кстати говоря, тоже.

— А что он не пытался восстановить отношения?

— Восстановить отношения, — усмехнувшись, повторяет Дружинина. Ну и определение Наташка нашла! — Не знаю, я на

звонки его не отвечаю. Если бы знал Антон, что я уже к себе переехала, то, может быть, пришел бы. А к родителям он не

заявится. И караулить меня у подъезда у него времени нет. Еще не хвата… — Дружинину обрывает протяжная трель

дверного звонка. Она оборачивается на звук, но не вскакивает со стула, спеша впустить нежданного гостя. Она никого не

ждет. Родители предупредили бы по телефону о своем визите. Гера в командировке. Его уже пять дней нет. Он завтра

вернуться должен. Или послезавтра. С соседями она до сих пор не знакома. Разве это обязательно?

— Радка, иди открой, вдруг счастье привалило.

— Ага, счастье только так и приваливает. Исключительно таким образом. Открою дверь, а мне скажут: «Девушка, вы в

лотерею главный приз выиграли».

— Ну, знаешь, у меня вот не жизнь, а сплошная лотерея: или пан, или пропал. Я вот когда сидела на ж*пе ровно, у меня ничего

не было, ничего я не имела.

— А сейчас имеешь? — бросает Рада, выходя из-за стола, чтобы узнать, кто к ней наведался.

Вот только настораживает, что звонят сразу в дверь. Не по домофону. В такой поздний час.

— В основном имеют меня, — заливается смехом Кузнецова.

В дверной глазок Рада видит Гергердта. Почему-то хочется пищать. Но так сразу не скажешь, что от радости. Душит

чувство странное и смешанное.

Она открывает ему дверь и неловко застывает на пороге. Не знает, как встретить его.