Охота на мстителя, или Дамы укрощают кавалеров

Вошел Леон, а за ним и генерал, поддерживавший в специальной плотной повязке загипсованную руку.

– Рановато вы, Дмитрий Викторович, за дела взялись, – поприветствовал его Ворон вполне добродушно. – Присаживайтесь, не стойте как гость.

– Добрый день, Мария Андреевна, простите, руку поцеловать не могу – наклоняться тяжело. Ребра все-таки ушиб довольно сильно, – отвесил поклон Марине генерал.

– Не страшно, – улыбнулась она. – Вы в самом деле присаживайтесь. После сотрясения мозга вообще лежать нужно.

Дмитрий опустился в кресло напротив дивана, осторожно, как ребенка, устроил руку и немного расслабился.

– Михаил Георгиевич, я надеюсь, корректировать план предвыборных встреч в связи с моим состоянием не придется? Я себя чувствую вполне хорошо и готов вести работу дальше.

– Полежали бы вы все-таки пару дней.

– Нет, зачем же? – бодро возразил Дмитрий. – Нет никакой необходимости.

– Как знаете. Все, что зависит от меня, сделаю, главное, чтобы у вас здоровья хватило.

– Это я гарантирую. Но у меня к вам просьба, Михаил Георгиевич, – подался вперед генерал, и Марина почему-то внутренне напряглась.

– Какая? – ровным тоном поинтересовался Мишка.

– Со мной в аварию попала женщина. Вы помните, таксист в аэропорту подсадил попутчицу…

У Марины все похолодело: сейчас начнется.

– И? – прищурил глаз Ворон.

– Так вот. У нее здесь никого нет, я узнавал в реанимации, и мне бы хотелось как-то помочь, не афишируя особенно…

«Идиот! – с нежной жалостью к брату простонала Коваль. – Ты сейчас так подставился, что даже представить последствия не сможешь».

– Женщина, – протянул Ворон. – Попутчица, говоришь. Как же, помню-помню. Только вот скажите мне, дорогой Дмитрий Викторович, вы с какого перепуга решили, что я идиот и меня можно на причинном месте вертеть, а?

Генерал оторопел:

– Не понял.

– А чего ты не понял? Того, что я знаю, кто эта баба? И, если напрягусь, узнаю, сколько времени ты с ней связь поддерживаешь? Решил сменить «крышу»? Так хрен тебе – от меня уходят только в могилу, милый друг.

Марина поняла, что пора вмешиваться, пока Мишка не наговорил лишнего. Она встала с дивана, подошла к столу и приобняла Ворона, покрасневшего от гнева. Положила подбородок на плечо, прошептала:

– Аккуратнее, дорогой, не нервничай так.

Мишка тяжело дышал, с трудом сдерживая эмоции, и смотрел на генерала, как смотрит бык на матадора, перед тем как разбежаться и нанести последний удар. Марина чувствовала эту ярость всем телом, и ей впервые за долгое время сделалось страшно. Она осторожно погладила Ворона по груди и снова прошептала на ухо:

– Успокойся, не надо так. Легче."

"– Ты, генерал, как я вижу, совсем дурной, – выдохнул Ворон, словно проглотил ком злости.