Он

 — Просто она беспокоилась, вот и все. Сотовый сдох, и я не отвечал на ее смски.

Я молчу, потому что уже давно забросил попытки открыть Касселю глаза на эту телку.

— Если б она не пришла, я бы напился. Так что… да, наверное, с ее стороны было правильно забрать меня, пока я не надрался в хлам.

Я прикусываю язык. Не-а, не стану я лезть в их отношения. Тот факт, что Эмили — самая прилипчивая, самая стервозная и ненормальная телка на свете, еще не дает мне прав вмешиваться.

— Ну и потом, я знаю, как она относится к вечеринкам. Мне вообще не следовало туда идти.

— Блядь, вы же с ней не женаты, — выпаливаю я.

Черт. И почему я не умею держать рот на замке.

Кассель затравленно глядит на меня, и я торопливо включаю заднюю.

— Извини. Просто… забудь, что я это сказал.

Втягивая щеки, он работает челюстями так, словно хочет стереть свои коренные зубы в пыль.

— Нет. В смысле, ты прав. Мы не женаты. — Он неразборчиво бормочет что-то еще.

— Что?

— Я сказал… по крайней мере, пока.

— Пока? — в ужасе повторяю я. — Мужик, умоляю, умоляю тебя, скажи, что вы с ней не обручились.

— Нет, — отвечает он быстро. Потом опять понижает голос. — Но она все твердит, как ей хочется, чтобы я сделал ей предложение.

Предложение? Бр-р. Аж мороз по коже. Черт, я просто уверен, что он позовет меня шафером.

Можно ли сочинить свадебный тост, не упоминая невесту?

К счастью появление тренера О’Коннора прерывает этот идиотский разговор до того, как я окончательно тронусь.

Как только он заходит, воцаряется мертвая тишина. Тренер у нас… внушительный. Не. Внушающий ужас. Метр девяносто пять, вечно хмурая физиономия и голова, которую он бреет не из-за лысины, а потому что ему нравится выглядеть, как ходячий страх.

Он начинает собрание с перечисления наших ошибок на вчерашней трене. Что совершенно лишнее, потому что у меня и после вчерашнего разноса еще не остыли кишки. Я проиграл одно вбрасывание, пропускал пасы, которые нельзя было пропускать, промазал в пустые ворота — короче, бывают такие дерьмовые тренировки, когда все идет наперекосяк, и я уже поклялся ему собраться, когда завтра мы выйдем на лед.

Остались две решающие игры, а значит я обязан быть максимально сосредоточен. «Северный Масс» пятнадцать лет не выигрывал в чемпионате, и я, как ведущий бомбардир, твердо настроен увенчать свой выпускной год победой.

— Ладно, поехали, — объявляет тренер, закончив расписывать нашу никчемность. — Начнем с последней игры «Рейнера» против «Сиэттла».

Когда на экране появляется застывшее изображение университетской арены, один из наших крайних нападающих морщит лоб.

— Почему мы начинаем с «Рейнера»? Нам же в полуфинале играть с «Дакотой».

— «Северную Дакоту» разберем в другой раз. Меня гораздо больше волнует «Рейнер».