Он бесит (СИ)

Но поняла, что он услышал. Его тело напряглось, а пальцы, лежащие сейчас на моих предплечьях, сжались чуть сильнее.

Он молчал, а мне было неважно, потому что понимала — скоро вся идиллия будет разрушена, потому что не может все быть настолько хорошо, и потому что я поняла это по взгляду Стужевой.

Вдруг услышала ее голос за спиной, вздрогнула и отстранилась.

— Привет сладкой парочке, — протянула Анжела.

Она стояла всего в шаге от меня, от него и переводила взгляд с моего лица на лицо Сергея.

— Что ж, Антонова, спешу тебя поздравить. Признаться, не ожидала, до последнего, но ты справилась. Выиграла пари, молодец. Мне остается только признать себя побежденной. Прими мои искренние поздравления.

Вдруг обняла меня, и поцеловала в щеку. Я тут же отстранилась и хмуро посмотрела на нее.

Третьяков лениво наблюдал, но в общем, по всему видно, ему плевать на наш треп.

— Что ж, Сережа, а тебе случайно не интересно, на что мы спорили? — и она повернулась к нему.

— Случайно нет.

— А если я скажу, что предмет спора напрямую касается тебя?

Она шагнула к Третьякову и положила ладонь ему на грудь. Я смотрела на ее ярко-красный маникюр, и мне хотелось схватить эту руку и отшвырнуть от него. Но я продолжала стоять и наблюдать, как она проводит этой рукой по его груди, а потом медленно обходит вокруг, плавно проводя ладонью по его плечам.

Бежать, бежать отсюда. Схватить его и утащить из этого клуба, от нее, но ноги словно приросли к полу. Днем раньше, днем позже, какая разница. Она все равно ему расскажет, если уж задумала.

— И все же я должна сказать, ведь дело напрямую касается тебя, — она снова стояла напротив него и широко улыбалась.

— Неужели?

— Да, так вот, мы спорили на то, что не пройдет двух месяцев, и ты влюбишься в нашу Ольгу, как и многие до тебя, и будешь бегать за ней. Думала, ей не удастся, но теперь вижу, что она выиграла. Ты ведь влюблен?

Я с ужасом наблюдала за его лицом, которое сейчас напоминало каменную маску. Вот он перехватывает ее руку и снимает с себя, вот жестко улыбается ей одними кончиками губ. На меня даже и не смотрит. О чем сейчас думает, что чувствует? Гнев, разочарование, обиду? Не могу уловить ни тени хоть какой-то эмоции на лице.

Прошло не меньше минуты, в течение которой я почти не дышала.

— Спасибо за информацию, — наконец произнес он и голос звучал ровно.

— Всегда пожалуйста. Поверь, мне так больно раскрывать правду, но что делать? Я посчитала себя обязанной тебя предупредить.

На его лице по-прежнему не отражалось ни одной эмоции, я-то успела привыкнуть к его непробиваемой выдержке, а вот Стужева явно была разочарована такой спокойной реакцией.

— Ну, я пойду, вам, наверное, теперь есть что обсудить? А мне надо на сцену.

И она исчезла в толпе.