Она моя…

Племянник одного из сподвижников твоего деда… Он командует батальоном в старом городе, к тому же, он раньше был военным, лейтенантом, по – моему. В смысле, воевал в сирийской армии.

Она говорила, а ее душа уходила в пятки… Если бы взгляд убивал, она бы была уже мертва. Никогда не видела Васеля таким. Казалось, она произносила какие – то крамольные вещи, хотя на самом деле рассказывала то, что писали в прессе, что знали все. Этот молодой оппозиционер был крайне популярен в соцсетях, пиарился западными странами, арабскими каналами как лучшая альтернатива режиму… Она просто говорила, что знает, о чем говорили все…

– Это к нему ты ехала в Хомр? Перед ним хотела светить сосками без лифчика? Может, ты его хочешь? – зачем – то вдруг спросил Васель, прожигая глазами ее.

Влада лишь фыркнула, отвернувшись от него… Почему он говорил с ней так? Почему вел себя так сейчас, в этом поганом доме? Он ведь делал правильные вещи. Она видела, как он заботится о своих людях и их семьях, но откуда эта злость в ее сторону? Что она делала неправильного… Что за маниакальная ревность?

Вернулся Айман.

– Хамо тоже ждет.

Васель, немного остывший, кивком головы показал – заводи.

Двери открылись и в комнату зашел высокий худой мужчина с короткими седыми волосами. Его лицо было морщинистым, но складывалось впечатление, что эти морщины являются следами не печали и грузов, а улыбок и смеха…Вот только его общий вид был какой -то подавленный, словно всего за несколько часов в его жизни произошло что – то ужасное.

Васель встал и протянул ему руку.

– Здравствуй, Хамо.

– Здравствуйте, господин Васель. – ответил тот угрюмым голосом.

– Впервые вижу тебя таким печальным, друг.

Он повернулся к Айману и тихо попросил организовать кофе.

– Не вижу повода для радости, господин.

– Почему же? Слышал, у тебя претензии к одному из моих бойцов.

– Да, к Иссаму Хури. И думаю, вы знаете почему.

Васель внимательно посмотрел на Хамо, словно наблюдая за его поведением.

– Я знаю, что он полюбил одну из твоих дочек.

– Он украл у меня младшую дочь. Ей всего 20 лет.

– 20 лет? Это хороший возраст. Слышал, она красавица. Иссам счастливчик, если смог жениться по любви.

– Жениться?! Никто ни на ком не женился! – Вспылил, наконец, старик, –  Я не дам согласия на этот брак никогда! Столько благородных христианских семей просили руки моей дочери, столько хороших парней, а она выбрала этого…

– Кого?! – резко перебил его Васель. – В чем твоя претензия, Хамо? Он христианин, твоей дочери не надо менять веру, радуйся и этому. А еще радуйся тому, что она его любит.

Тот потупил взор. – Не это меня печалит, господин Васель.

– В чем же дело? Слышал, что только ты противишься их свадьбе. Иссам готов играть ее хоть сегодня.