Она моя…

В моей жизни действительно нет места для тебя, Влада. В хорошем смысле. Она слишком сложная и… другая… Тебя эта жизнь сломает, прогнет, сожрет… Но я не могу ничего с собой поделать. Я хочу тебя. Я даже думал сделать так, чтобы тебя выслали из страны, обратно в Россию. Да, я даже готов был пойти на такой эгоистичный шаг, – он усмехнулся сам себе, –  но я не сделал этого. Знаешь, почему? –  Васель вытащил сигарету, закурил, затянулся, выдохнул дым, –  потому что знаю, что найду тебя и там. Когда я думаю, что кто- то другой будет трогать тебя, целовать тебя, входить в тебя… Я скорее убью тебя, Влада.

Его острый взгляд полоснул по ней. Он был сжигающим, тяжелым, алчным.

– Неужели он серьезно, – пронеслось в ее голове.

– Ты знаешь, что я сделал после того, как высадил тебя у отеля? Я напился. А потом я поехал в бордель… Да, признаюсь тебе… Не в кабаре… Именно в бордель, где дозволено все. Где работают самые низкие и продажные шлюхи… Я выбрал ту, кто более всего походила на тебя…Конечно, похожих не было, но одна, со спины отдалённо за тебя могла сойти…. Я залил в себя еще больше виски, чтобы это отличие стало минимальным в моем рассудке и трахал ее, как сумасшедший.

Шлюха была в шоке. Но тяга к тебе никуда не делась… Она не ушла и на следующее утро, а лишь прибавилась к отвратительным симптомам похмелья от выпитого накануне бухла…

– Пусти, – лишь смогла выдавить Влада из себя сквозь застилающую глаза пелену слез, она отчаянно дергала дверь машины, которая, конечно, была заперта.

– Даже не проси теперь. Поздно, – сказал он зловеще и спокойно.

– Ты вообще понимаешь, что ведешь себя со мной так, словно я твоя рабыня? Я что, твоя шлюха Раша, с которой ты таскаешься по городу, якобы страдая по мне?!

– Кус ухт (араб.

 – мат) Раша. Даже не говори сейчас о ней, она ничто. Я вытащил ее в ресторан специально, чтобы перестали обсуждать тебя, перестали писать тебе гадости в ленте в соцсетях.

Девушка молчала, обхватив себя руками. Он знал и об этом. В душе бушевала гроза.

– А про рабыню? Не говори мне, что ты всего этого не хочешь. Я знаю, что тебя заводит мое повелительное поведение. Просто ты смешиваешь понятия личной и сексуальной жизни с работой и твоим эго как человека… Я хочу слушать твои умные разговоры за чашкой чая, но не желаю слушать от тебя тридцать два «но» в нашей личной жизни…

– Васель, да нет никакой «нашей» личной жизни! Ты сам правильно сказал –  мы из разных миров.

Я не часть этого мира. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Я российский журналист! Ты увез меня сюда без моей воли, без моих вещей, мой телефон, мое пальто, моя машина…

– Мои трусики, –  передразнивая ее с ехидством перебил он.