Она моя…

Продолжая ласкать ее возбужденную плоть, он еще выше задрал платье Влады, оголив ее ягодицы и резко нагнул ее торс. Теперь она уже лежала животом на столе, прижимаемая одной его рукой к холодной поверхности столешницы. Она почти потеряла связь с реальностью, как вдруг почувствовала, как ее ягодицы обжег сильный шлепок.

– Считаем. Побег из гостиницы.

Еще шлепок –  и из ее рта вылетел возглас удивления и боли.

– Посиделки с русскими мужиками в ресторане.

– Бесстыдное платье.

– Кадри и его сальные руки на тебе.

– Какой – то конченный мудак, который тебя начал лапать.

– Пререкания со мной в машине.

Васель бил ритмично и достаточно сильно. Так, что уже через минуту ее заднее место стало пурпурного цвета. Сначала она вскрикивала, потом стала просить остановиться, но прошло минуты три, которые показались ей вечностью, и она лишь каждый раз больно прикусывала себе губу, повинуясь воле этого мужчины. Странно, но это унижение смешивалось с никуда не девшимся возбуждением, создавая причудливую, дурманящую голову смесь. Она все так же хотела его, чувствовала аромат его духов, его крепкие руки, прерывистое дыхание.

Не говоря ни слова и не предупреждая ее, он с силой, наконец, вошел в ее лоно с резким криком наслаждения. Она чувствовала его горячее дыхание у себя на шее, словно катализатор передающее ей пульсирующее липкое желание. Неизведанные до селе ощущения порождали в ее нутре какую- то животную страсть. Примесь унижения и подчинения, но от желанного мужчины, от сильного мужчины, который хотел прогнуть не ради боли, а ради удовольствия, была настолько сильной, что заставляла ее задыхаться."

"Девушка не могла больше сопротивляться волне эмоций и дала волю инстинкту, блаженно и в то же время алчно выгнувшись навстречу его ласкам, предоставляя свое тело ему во власть.

Что- то подобное уже происходило там, в море, в их первую ночь. Между ними была особая связь, особое влечение, греховная страсть, которую в полной мере Влада смогла распробовать только сейчас, после криков и упреков, недели одиночества, обиды, ревности, оскорблений и даже порки… Его резкий вход заставил ее инстинктивно сжать мышцы, отчего он блаженно застонал, начав двигаться в ней медленно, словно сдерживая себя, но в то же время глубоко и довольно резко… Его руки попеременно блуждали по ее телу, то и дело останавливаясь на полушариях груди, заплетаясь в волосах, захватывая шею, скользя по саднящим красным бедрам. С каждым его толчком она чувствовала, как боль в ее ягодицах усиливалась, но это лишь возбуждало ее.

– Я так скучал… – шептали его губы то на русском с жутким акцентом, то на арабском….

Она полностью подчинилась ему и лишь отвечала стонами на его бурные крики.