Ониксовый шторм

 – Я могу заклинать везде, где отбрасывается тень, но никто не знает, что самые сильные нити в ней – всегда мои собственные. Если сможешь в них разобраться, прочувствовать разницу, сможешь найти меня во тьме».

«Ты правда хочешь научить меня именно этому?»

Я провела руками по теням, но они все казались одинаковыми.

«Ты должна научиться их различать – ради нас обоих. – Наша связь окутала меня в тот же миг, когда Ксейден обхватил меня руками сзади и новая тень – сильнее, уж точно его собственная – прижала мой подбородок к моему плечу. – Только ты».

Его губы нашли в темноте мои, и он целовал меня долго и медленно, будто, кроме нас, в мире никого нет, будто у нас бесконечно много времени и нет ничего важнее, чем услышать мой следующий вдох.

Его поцелуй был развратный, всеохватный – и мне тут же захотелось еще. Пульс забился быстрее с каждым движением его идеального языка.

«Бей, – потребовал он, его пальцы скользнули по моему животу и под пояс штанов. – А то кто-нибудь подумает, что я тебе поддаюсь». – Он куснул мою нижнюю губу.

«Играть с тобой в поддавки – последнее, чего я хочу».

Энергия усилила давление, настойчиво гудя во мне, и я подняла правую руку к небу открытого амфитеатра.

За секунду до того, как я высвободила силы, Ксейден пропал из-за моей спины.

Вспыхнул свет, озаряя арену, молния устремилась вверх, через барьер чар в облака над нами, и я услышала хоровой вопль остальных кадетов перед тем, как тьма опустилась вновь.

«Ты потрясающая», – сказал Ксейден, вновь став одной из своих теней.

«Почему только я?» – спросила я, озираясь в его поисках.

«Ты должна уметь меня находить».

Тени прилили к моей коже – и раньше, чем через короткий вдох, уже пропали, оставив меня пошатываться у края мата и таращиться в удаляющуюся спину Ксейдена, когда тот поднимался по лестнице.

– Урок закончен. Жду, что в следующий раз вы все придете готовыми, – бросил он через плечо.

«Почему только я? – повторила я, отлично понимая, что остальные кадеты глазеют, пока я пытаюсь восстановить равновесие, и ищут на мне синяки или раны, раз Ксейден ушел невредимым. – Ксейден!»

Он даже не замедлил шаг.

«Потому что только ты можешь меня убить».

* * *– А потом вышла Вайолет, – говорил на следующий день Ридок, размахивая кружкой эля за угловым столом паба «Шесть когтей» в Шантаре.

 – И спугнула нашего профессора молнией. Он сбежал и бросил ее мыкаться в темноте.

Сойер рассмеялся. По-настоящему, от всей души, и мне было плевать, что именно его расслабило: вторая кружка эля или сама Амари, вытянувшая из него смех клещами. Просто большим облегчением было слышать, как Сойер искренне смеется, и на секунду показалось, что мы его вернули, будто все мы… по-прежнему мы.