Ониксовый шторм

Если нарушишь слово раз, больше доверия не жди.

– Говорить прямо. Не врать. Вести себя как богатый самодовольный придурок. Все понял. – Он кивнул.

Холанд сжал в кулаке золотую вилку, в его взгляде горела ярость. Минуя последние столы, я многозначительно указала глазами на вилку, прося взять себя в руки. Холанд отложил прибор и стиснул зубы.

– Герцог Тиррендора, – во всеуслышание объявил Голубой Пояс, показывая нам на четыре ступени, ведущие на помост слева, – с консортом Вайолет Сорренсейл.

Почти.

Ксейден поднялся первым, окинул взглядом помост, стулья, стол и даже приборы, а затем протянул руку мне.

– Сорренгейл, – поправил он Голубого Пояса.

Мы поставили рюкзаки под стол, я заняла место с краю, а Ксейден сел по правую руку от Кортлина.

– Что ты сделал? – спросила я Холанда через все пространство между противоположными концами стола.

– И сразу к делу, – произнес Кортлин, поигрывая драгоценным кинжалом. – Мне это нравится.

– С чего ты взяла, что я что-то сделал? – возмутился Холанд, склонившись над тарелкой.

– По опыту.

Позади Кортлина, Текаруса и Холанда возникли слуги, чтобы забрать тарелки.

– К сожалению, вы пропустили ужин, – объявил Кортлин, – но скоро подадут десерт.

– Так что ты сделал, Холанд? – повторил за мной Ксейден.

– Именно то, для чего меня сюда послали. – Холанд покраснел и ударил руками по столу. – Я восстановил дипломатические отношения с Деверелли. Я просил разрешения воспользоваться особняком Текаруса, чтобы найти стаю драконов, в обмен на потребованный артефакт, а когда этого оказалось мало, я предложил…

– То, что ты не вправе предлагать! – И Кортлин резко дернулся мимо Текаруса и всадил кинжал в ладонь Холанда.

Твою. Мать. У меня все так внутри и перевернулось.

– Ваше величество! – Кровь отлила от лица отпрянувшего Текаруса.

Я уронила ладонь на колено Ксейдена и сжала, чтобы не закричать, как закричал Холанд, уставившись на свою руку."

"Ксейден напрягся, но профессионально сохранил маску скучающего равнодушия.

– Хватит реветь, как дитя. – Кортлин откинулся на спинку стула и отпил красное вино из своего хрустального кубка.

Холанд умолк, но втягивал воздух сквозь зубы.

– Выдерни, перебинтуй, потом зашей у целителя, и через пару недель ты в порядке, – наставлял Кортлин. – Удар был между костей, в мясо. Связки не задеты. Я меткий. – Он поднял кубок в сторону Холанда. – Тебе повезло, что я уважаю Текаруса, потому что твой поступок непростителен.

– Этот кинжал – мой, и я имею на него право, – отчеканил Холанд, уставившись на драгоценное оружие.

Оно выглядело весьма старинным: серебряная рукоятка, изумруды размером с мои ногти.

– Нет. – Кортлин покачал головой.