Ониксовый шторм

 – Она знает, что мы улетали. Она видела, как мы летели над Пэвисом, и каким-то образом доставила это послание сюда до нашего возвращения».

Ксейден поджал губы:

«Здесь она до тебя не доберется».

«И все же каким-то образом добралась».

Я засунула пергамент в карман и заметила, что Аэтос пристально наблюдает за мной, словно ястреб за мышью.

– С моим дядей все в порядке? – Голос Кэт дрогнул. – Скажите уже!

«Твою ж мать. Текарус».

– Пока вы три недели прохлаждались на островах, занимаясь одним богам ведомо чем, – произнес Аэтос, опасно прищурив глаза, – темные заклинатели взяли Суниву.

Марен ахнула.

Над летным полем воцарилась тишина.

– Королева Марайя мертва.

Глава 44

Ваше величество, к сожалению, я не могу найти ни одного закона, который стоял бы выше Соглашения об объединении. Провинциальные обязательства, принятые при королеве Алондре Храброй (207.1), объединившие армии провинций под штандартом королевы на время Поромиэльского конфликта, истекли со Вторым Аретийским договором, и контроль над всеми войсками следовало должен был вернуться в провинции, которые их послали.

Я рекомендую потребовать запросить новое Провинциальное обязательство, покрывающее текущий конфликт. Провинции никогда на него не согласятся после оглашения новых планов по призыву. Мой совет: не бесите нового герцога Тиррендора, который отныне командует большей частью нашей армии. Да в жопу все. Ненавижу свою работу.

Черновик неотправленного письма полковника Агаты Мэйфейр, королевского архивариуса

Едва мы закинули вещи в комнаты, как командование разделило нас и учинило каждому допрос с пристрастием на двенадцать часов в присутствии писцов.

Когда полковник Аэтос случайно проговорился и высказал недовольство тем фактом, что король Таури так обрадовался возвращению Аарика, что запретил вообще любые формы наказания, эмоциональное облегчение мгновенно повлекло за собой чувство всеподавляющего истощения. И все же я не стала просить отсрочки от бесконечного допроса. Я руководила этой миссией, и если этот длительный допрос – мое единственное наказание, я собиралась принять его без жалоб. Особенно зная, что другие члены отряда в безопасности.

Меня столько раз и в течение стольких часов заставляли во всех подробностях пересказывать детали нашего путешествия, что я даже забеспокоилась.

Они или искали нестыковки в наших показаниях, или заподозрили, что в качестве путеводителей у нас были не только редкие тексты. Это было утомительно и изнурительно, но, по крайней мере, я видела, как искажается от зависти лицо сидящего в противоположном конце помещения Маркема – в те редкие случаи, когда он заглядывал на мой допрос.

Я видела то, чего он никогда не увидит.