Ониксовый шторм

Страх и гнев придали мне сил, и я вскарабкалась по его плечу, стараясь держать руку неподвижно, пока Тэйрн не затих. Должно быть, он выпустил когти еще до того, как нас накрыло сетью, потому что его передние лапы вытянулись и прикрывали нижнюю челюсть.

Вытащив рунический кинжал, я сползла вниз, ведя лезвием по лапе Тэйрна. Чешую такое лезвие разрезать не могло, зато все веревки легко ему поддавались.

– Сбили сетью? – издевательски спросила Теофания, приближаясь к нам. – Как легко оказалось поймать этих двоих.

Двоих.

Рев!

«У них Сгаэль!»

Ярость Тэйрна накрыла меня словно кислота.

Я встала перед Тэйрном, вновь зачерпнула его силу, и мои опаленные вены приветствовали новую встречу с жаром и пламенем.

«Серебристая», – предостерегающе зарычал Тэйрн.

Его рык сопровождался звуками рвущейся веревки.

– Если я выгорю, то пусть так, но тебя она не тронет, – вслух произнесла я, чтобы Теофания поняла: я не шучу.

– Ты уже сделала свой выбор? – поинтересовалась темная заклинательница, делая еще шаг.

– Да.

Я вскинула правую руку в небо, позволила энергии течь сквозь меня, а затем дернула ее вниз кончиком пальца.

Теофания переместилась на десять шагов вправо, двигаясь с большей скоростью, чем я когда-либо видела.

– Тебе придется быть…

Я вызвала еще одну молнию, не дав ей договорить, и ударила по тому самому месту, где она стояла. Гром грянул мгновенно.

Но Теофания была уже в восьми шагах слева от меня.

– Быстрее.

Она все-таки закончила фразу, и я снова ударила по ней молнией – с тем же результатом.

И снова, и снова, и снова.

Мои легкие горели, я вдохнула самую сущность того, во что превратилась, – жар, силу и ярость, и все же Теофания была слишком быстра для меня и с каждым неудачным ударом молнии перемещалась все ближе к Тэйрну.

«Почти», – заверил меня он, продолжая рвать веревки.

Мне нужно было сбить ее с толку.

Когда темная заклинательница показалась в шести шагах передо мной, я придержала следующий удар молнии.

– Скажи мне, ты тоскуешь по Аннбриэлю?

Теофания вздрогнула, ее глаза вспыхнули.

Победа!

Я собирала все больше и больше раскаленной силы, наматывая ее на себя, словно нить на катушку.

– Но разве ты не скучаешь по храму?

Я воспользовалась тем самым вопросом, который мне задала верховная жрица.

Лицо Теофании исказилось – кажется, это была тоска, – но ее глаза тут же вспыхнули гневом.

– А ты? – парировала Теофания. – Или у тебя нет этой уязвимости, ведь тебя только коснулись, но не посвятили? – Она шагнула ко мне.