Опасный министр

Ярослав собирает белые шары в треугольник, и игра начинается.

Мне ни фига непонятно. То Ярослав забивает в лунку, то Глеб. Ломакин объявляет Никольскому какие-то штрафы, затем это же объявление делает Ломакину Никольский. Я чувствую себя рядом с ними абсолютно лишней. Два мужика играют в бильярд, а я стою рядом в коротком платье и на каблуках, не зная, куда себя деть. С виду Никольский и Ломакин разговаривают, как два старых приятеля, вот только в их голосах сквозит ядовитый сарказм.

— Отобрать и поделить, да, Яр? — подмигивает ему Ломакин.

— Конечно, я же Робин Гуд.

От того, что я стою на шпильках, не двигаясь, ноги начинают ныть. Глеб и Ярослав слишком увлечены игрой и друг другом, поэтому я рядом с ними, как атрибут мебели.

И если Ломакин еще и удостаивает меня улыбкой хоть изредка, то Никольский категорически игнорирует. Это неприятно.

— Простите, но я пойду выпью кофе, — объявляю им. — Скажите мне потом, кто победил, хорошо?

— Алена, ты же наша судья! — останавливает меня голосом Ломакин.

Издаю смешок.

— Боюсь, я вам тут так насужу…

Я снова забираюсь на высокий барный стул и прошу сделать мне капучино.

Никольский и Ломакин продолжают играть, тихо между собой переговариваясь.

Ярослав изредка бросает взгляд на мои оголенные ноги. В целом же, остается таким же мрачным, как и был. Веселье, которое читалось на его лице, когда он сидел с китайцами и Самойловой, как рукой сняло.

Я допиваю уже вторую кружку капучино, а эти двое до сих пор играют. Возможно, у них новая партия? В какой-то момент я перестала следить за их игрой, углубившись в телефон.

— Скучаете? — на соседний со мной стул запрыгивает незнакомый русский мужчина.

— Нет, — стараюсь ответить вежливо.

Вот только нового знакомства на глазах у Ярослава мне не хватало.

— Почему же такая красивая девушка одна? — выгибает бровь.

Он меня клеит? Мне бы следовало познакомиться, вдруг он кто-то важный. Но я чувствую, как во мне сейчас прожигает дыру Никольский, поэтому слезаю со стула.

— Извините, мне пора.

Не сказав ничего на прощание Ярославу и Глебу, я устремляюсь на выход из бара. Подхожу к лифтам и становлюсь рядом с несколькими китаянками.

Металлические дверцы открываются, выходят люди, и заходим мы.

Одна из китаянок опережает меня и нажимает мой пятый этаж. Когда дверцы лифта почти закрываются, чья-то ладонь проскальзывает внутрь, и они открываются обратно.

Ярослав, как ни в чем не бывало, проходит в лифт, нажимает десятый этаж и встает рядом со мной позади китаянок. В кабинке сразу, как будто меньше воздуха становится, хотя она довольно большая. Китаянки без умолку трещат на своем языке, от чего у меня резко начинает болеть голова."

"Мне кажется, лифт едет бесконечно медленно.