Опасный министр

— И что мне теперь делать? — недоуменно верчу головой между Яной и Пашей. — Не писать об этом?

— Пиши, конечно, — говорит Яна. — Новость сама по себе громкая и интересная. Но просто в следующий раз, когда добрый дядя министр будет тебе что‑то предлагать, задайся вопросом, а какой у него мотив.

— Мотив? — переспрашиваю. — Я думала, что…

Замолкаю. А что я думала? Что раз взяла у него интервью, мы теперь друзья? Боже, какая я глупая и наивная. Действительно, с чего ему мне помогать? Он не знает обо мне ничего, кроме имени."

"— Алена, не только журналисты используют спикеров в своих целях. Часто спикеры тоже используют журналистов. В данном случае Никольский просто захотел замочить твоими руками Минюст. Так бывает. Но ты все равно молодец, это хороший эксклюзив. Завтра мы выстрелим с новостью о повышении штрафов. Начинай писать статью.

Яна возвращается к компьютеру, а я еще несколько минут пребываю в недоумении. В душе появляется гадкое чувство, какое бывает, когда ты понимаешь, что тебя использовали. Позвонил мне ночью, любезничал, улыбался в трубку, а на самом деле…

А на самом деле поюзал меня! Чтобы моими руками замочить другое министерство!

— Я не хочу писать эту статью, — резко заявляю.

— Не хочешь писать сенсацию о том, что магазинам собираются повысить штрафы за продажу алкоголя несовершеннолетним? — уточняет Яна, не отрываясь от монитора.

— Да.

— Хорошо. Паш, напишешь?

— С удовольствием, — отвечает.

— Зачем нам об этом писать, если Никольский просто нас использует!? — взрываюсь таким криком, что на меня оборачиваются даже сотрудники других отделов.

— За тем, что это громкая новость, Алена, — безэмоционально парирует Яна.

— И что? Нас используют, как сливной бачок!

Начальница тяжело вздыхает и снова поворачивается на кресле в мою сторону.

— Алена, сегодня использовали тебя, а завтра будешь использовать ты. Так устроена наша работа. Нарой что‑нибудь про министерство экономики и замочи Никольского, раз тебе обидно, что он использовал тебя в качестве сливного бачка.

Я больше ничего не говорю и принимаюсь писать статью. Через пять минут после того, как я отправляю запрос в министерство юстиции, мне звонит пресс‑секретарь и, колотясь в истерике, требует немедленно сказать, откуда у меня документ. Самое смешное в моей ситуации, что я не могу выдать Никольского. Я обязана гарантировать источнику его анонимность. Даже если этот источник использует меня как сливной бачок, черт его дери.

И да, утром я снова просыпаюсь знаменитой, потому что новость о возможном повышении штрафов рвет все информационное пространство. Но это не приносит мне радости. Я приезжаю на работу разбитой и без настроения, потому что всю ночь не спала и думала, как мне действовать дальше.

«Доброе утро, Алена.