Опасный министр

Когда мы ели борщ в русском ресторане, он сказал, что на социалку в следующем году выделят восемь триллионов.

Теперь мне нужно конкретно, сколько пойдет на каждый пункт.

Никольский смотрит в лобовое стекло прямо перед собой. Я уверена на сто процентов: он сейчас взвешивает все «за» и «против». Молчание затягивается, а я начинаю злиться.

— Хорошо, — наконец-то, говорит.

Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

За окном становится темно, когда мы въезжаем на территорию его элитной высотки. Ярослав заезжает в подземный паркинг и паркует автомобиль. В этот момент я очень вовремя вспоминаю про ключи от его квартиры.

— Кстати, вот твои ключи, — достаю связку из сумки и протягиваю ему.

Никольский бросает на них короткий взгляд.

— Оставь себе.

— Зачем? — удивляюсь.

— Пригодятся.

Оторопело на него смотрю.

— Ээ, слушай, я бы не хотела хранить у себя ключи от твоей квартиры, — честно признаюсь.

Его правая бровь ползёт вверх, а лицо принимает лукавое выражение.

— Вот, значит, как?

— Да. Вдруг тебя ограбят? И ты будешь думать, что это я.

— Ну смотря, что украдут. Если государственные секреты, то точно на тебя подумаю.

Ему весело, а меня аж в жар бросает от такой мысли.

— Забери свои ключи, — вкладываю их в его ладонь.

Никольский смеется, берет с моих колен сумку и обратно бросает туда связку."

"Меня начинает распирать возмущение.

— Ярослав, я не шучу! — повышаю голос.

— Я тоже, — говорит неожиданно серьезно. — Я хочу, чтобы у тебя были ключи от моей квартиры.

От того, как он это говорит, сердце ухает вниз. Тишина в салоне повисает свинцовой тяжестью, пока мы оба смотрим друг на друга.

— Я хочу, чтобы у тебя были ключи от моей квартиры, — повторяет.

 — Чтобы ты могла приходить ко мне, если вдруг освобождаешься с работы раньше, чем я. А теперь ты всегда будешь освобождаться раньше, чем я, потому что у меня сейчас начнётся очень напряженный период. Что в этом такого, Алена? По-моему, это нормально, когда люди вместе.

— А мы вместе? — вопрос вылетает быстрее, чем я успеваю осознать сказанное.

— А разве нет?

От волнения я не нахожусь, что сказать. В горле пересыхает, в голову вдруг снова лезут мысли о Косте и о том, что я последняя сволочь на земле.

Что еще две недели назад встречалась со своим парнем и мечтала с ним жить, а сейчас сижу напротив Никольского — совершенно чужого мужчины — и плавлюсь от одного его взгляда.

— Женщина! — закатывает глаза и берет мою ладонь в свою. — Алена Доброва, согласна ли ты быть моей девушкой и хранить у себя ключи от моей квартиры, чтобы всегда и беспрепятственно приходить ко мне домой, пока я потом и кровью пытаюсь улучшить благосостояние российских граждан? — он снова лукаво улыбается.