Опасный наследник

И я даже знаю, что конкретно с вами тут делали…

Потемневший, полный тягучего страстного желания взгляд мужчины говорил, что он хорошо себе представляет, как Соня лежала на массажном столе, едва прикрытая полотенцем, и таяла от удовольствия.

– А насчёт слов няни… Что я женщин сюда вожу… Это враньё, Соня. Не верь, пожалуйста, ладно?

На несколько мгновений повисла томительная пауза, напряжение между ними становилось осязаемым.

– Кирилл, я… – начала Соня, но закончить фразу ей не удалось, так как из кабинета вдруг пулей вылетела Анечка. Вид у ребёнка был испуганный, глаза огромные.

Мы с Кириллом от неожиданности едва не подскочили.

СОНЯ

– Ой, я подумала, что ты ушла! – Анечка с разбега ткнулась мне в колени, обхватила их руками. – Я же тебе львов не показала! Идём!

Кирилл поднялся с дивана следом за мной.

– Папа, а ты иди работай, иди! У тебя же дел много, – распорядилась кроха. Наверное, она привыкла, что это обычное состояние её отца.

Пришлось отправиться в соседний номер, где сейчас скрывалась няня. После взбучки, устроенной Кириллом, она не показывалась на глаза. Даже не выглянула, когда мы вошли. И правильно! Мне совершенно не хотелось её видеть.

В большом холле «своего» люкса Анечка застыла перед зеркалом, осмотрела себя, тяжело вздохнула и на миг обиженно оттопырила нижнюю губку. Но плакать не стала – нас ждали львы. Надеюсь, завтра Аня уже привыкнет к новой причёске.

Заниматься ребёнком, играть с ним – тут я была в своей стихии. Мы с Анюткой устроились на полу, мне показали все богатства и приобретения. Мы поиграли семейством львов, а заодно попытались выяснить, чем они питаются, на кого охотятся и на каком континенте обитают.

Меня снова потрясло, насколько Аня отстаёт в развитии от Олежки. Она не знала ответов на элементарные вопросы, которые я ей задавала во время нашей игры. Получается, даже миллиарды не спасут, если у ребёнка нет мамы, папа работает день и ночь, а няни и гувернантки попадаются безответственные или непрофессиональные.

Сердце опять сжалось от сочувствия к крошке, у которой сохранилась единственная память о маме – это её портрет.

С удивлением я вдруг поняла, что если у меня в душе до этого момента ещё оставалась обида на Дану за её ложь и наговоры в мой адрес, то сейчас я полностью освободилась от этих эмоций. Всё это осталось в прошлом и уже не ранило.

– Ой, а этот львёнок какой чудесный! Маленький красавчик, – сказала я, «запрыгивая» львёнком на колени к Анечке, и принялась щекотать её пушистой мордашкой.

Малышка начала извиваться и хихикать. Но тут же расстроилась:

– Почему няня со мной так не играет? С тобой так интересно… А ты уложишь меня спать?

– Уложу. Но сначала искупаю. Согласна? – тут же сориентировалась я.

Девочка глубоко задумалась.