Опомнись, Филомена!

Я посмотрела на свои руки в разводах пепла и копоти, вспомнила, как вытирала ими слезы и ужаснулась. Ванная! Мне нужно умыться и сменить испорченное платье. Потому что, как бы я ни бравировала обнаженной грудью, ложиться в таком виде в постель не собиралась.

Ночник, исполненный в виде изящной башенки с изогнутой крышей, понравился Чикко. Она юркнула на столик, оббежала лампу, примериваясь, и запрыгнула наверх, обернувшись хвостиком вокруг пылающего фитилька. А я поставила рядом с ночником флакон и пошла в ванную. Меня ждала горячая вода и ночная сорочка на плечиках. Еще меня там ждало зеркало, но оно меня не обрадовало. Потому что чумазая девица, отраженная в нем, выглядела прескверно.

Истошно зевая, я сбросила платье, опустилась в воду, подхватила с полочки волосяную щетку, губку для тела и занялась собой, опасаясь заснуть прямо здесь.

Дож принял мои извинения и согласился на сделку. Видимо, любовь с синьориной Раффаэле – вовсе не плод ее воображения. Наверное, равнодушие со стороны Чезаре во время подсмотренного свидания мне почудилось. Я не столь поднаторела в делах любовных, чтоб разбираться в них доподлинно. Может, у Чезаре такая манера обращаться с девицами, отстраненно-задумчивая, а под этой маской клокочет вулкан страстей. А он клокочет. Потому что искорки, долетающие до меня, вполне ощутимы. Что ж, пожелаю счастья влюбленным и займусь своими делами.

Эдуардо. Любовь моя, жизнь моя? А ведь я нешуточно обижена. Даже оскорблена. Мне не хочется слушать его оправдания. Почему? Неужели мои чувства столь поверхностны, что развеются при первом же серьезном испытании? Это ошибка, Филомена. Эдуардо заманили в ловушку, загнали в тупик, из которого он не нашел другого выхода. Поговори с ним, не копи обиду.

Не хочу.

Почему же? Неужели ты, глупенькая островитянка, поддалась очарованию стронцо Чезаре? Тебя впечатлило, как нагло и весело он обвел вокруг пальца противного маркизета? Фоско – шулер, значит, и Чезаре шулер. Прохвост провел прохвоста! Ну просто битва гигантов. Будь Муэрто нормальным дожем, он немедленно позвал бы стражу и нападавших бросили бы в темницу! Вот как поступил бы благородный синьор. Да? И что бы ты, дражайшая Филомена, рассказала на суде? Все. Потому что тебя привели бы к присяге. И тебе пришлось бы лепетать о свидании, которое не заладилось, о том, что сделал Эдуардо. И как бы благодарна тебе после этого была Маура? А командор да Риальто, наверное, прыгал бы от счастья?

Дож Муэрто все правильно сделал. Ты набедокурила, а он все исправил. Отыграл тебя у владельца, как лошадь, как корову, как гнездо каминных саламандр."

"Стронцо Чезаре! Ладно, никто не обвинит синьорину Саламандер-Арденте в неблагодарности. Он получит свою Голубку.