Опомнись, Филомена!

Даже если Большой Совет проходит прямо сейчас, на транспортировку и погрузку муранского стекла потребуется не меньше недели. А если товар уже лежит в портовых трюмах? Нет, глупости, государственная монополия не позволит совершить покупку без письменного дозволения Совета. Витландцы сидят на своих деньгах и терпеливо ждут отмашки их потратить.

Грусть моя улетучилась, сменившись азартом. Пусть Эдуардо оказался не тем, в кого я влюбилась, пусть Чезаре притащит во дворец свою любовницу… Хотя это вовсе не пусть.

– Тишайший Муэрто расширяет штат фрейлин, – сообщила я донне Маламоко.

Та удивленно округлила глаза, а когда услышала имена счастливиц, ругнулась:

– Вы с Чезаре – просто родственные души, оба не знаете, как друг друга еще уязвить.

Возражениями я подавилась, припомнив свою тираду о будущности губернаторши далеких островов.

– Паола ему нравится. Нет, Карла, не возражай, я же вижу и иногда слышу, как он о ней отзывается. Самое забавное, что его серенити не обманут монашеским платьем, смирением и скромным видом, но это представление его забавляет.

– И что ты, аквадоратская Львица, намерена делать в новых обстоятельствах?

– Забрать титул первой ученицы, чего бы мне это ни стоило.

«Если уж не могу отобрать своего мужа», – додумала я уже про себя.

– О боже… – Таккола зевнула. – Еще и школа. Вечно про нее забываю.

– Иди спать, – предложила я. – Мне все равно велено оставаться в постели, а Маура воюет с батюшкой. Ты их видела?

– Да, командор как раз шествовал к гондоле в сопровождении рыдающей дочурки.

– А если дон да Риальто запрет наследницу, если она не вернется ко мне?

– Тогда мы убедимся, что не командор толкал тебя под венец с Эдуардо.

– Но я не хочу! Я люблю нашу Панеттоне.

Карла поднялась и поправила оборку моего чепца.

– Самое позднее завтра утром мы будем любоваться ее круглым личиком и выслушивать охи и ахи.

Донна Маламоко ушла к себе – отсыпаться за все бессонные ночи. Явилась Инес с отчетом о скандале да Риальто и кружкой горячего вина со специями. Я подремала, проснулась уже в темноте. Курительница полыхала, будто в башенке был пожар. Чикко стояла на ее вершине, угрожающе приподняв зад, она готовилась к залпу."

"Шторы колыхнулись. Некто неопознанный только что перемахнул через подоконник, выпрыгнув наружу. Мне показалось, что в звуках ночи прозвучало «серениссима». Но голова – то ли от ушиба, то ли от выпитого вина – оставалась тяжелой. Поэтому, зевнув и похвалив бдительную мадженте, я повернулась на другой бок и заснула уже до утра.

– С началом нового дня, донна догаресса, – медово-сахарно возвестила донна да Риальто, стоя у моей постели в окружении всех пяти горничных. – Вас ждут великие дела.

Я посмотрела на соседнюю подушку. Чезаре со мной не ночевал.