Опомнись, Филомена!

– Что?

– На обряде обручения с морем на «Бучинторо» напал морской кракен, и синьорина Саламандер-Арденте спасла тишайшего Чезаре, изгнав чудовище из лагуны.

– Чудовище? Погоди, то есть она изгнала не дожа, а кракена?

– Я тоже удивилась. – Карла отпила воды и поставила бокал. – Но так говорят. Пока мы с тобой жарились под свинцовой крышей, ожидая допроса, Филомена вступала в брак.

– И теперь?

– Совет десяти, приложив… кхм… хвост к носу и выяснив личность догарессы, желает, чтоб я, пользуясь дружеским расположением последней, оставалась подле нее в качестве придворной дамы, то бишь фрейлины.

– А я?

– А тебе придется искать другого мужа, милая. – Карла подмигнула.

– К свиньям мужей! – Маура порывисто вскочила на ноги. – Я тоже хочу в дамы! Какая прелесть! Мы утерли нос Раффаэле, мы увели красавчика дожа у нее из-под носа! О! Я желаю вернуться в школу и посмотреть в лживые голубиные очи! Ха! Ха-ха-ха!

Синьорина да Риальто бросилась на постель и задрыгала ножками в восторге:

– А разбитое сердце Эдуардо излечит лишь новая любовь! Надо намекнуть братцу, что черноглазые брюнетки – самые верные.

Синьорине Маламоко матримониальные планы подруги на ее счет удовольствия явно не доставили, она проворчала:

– Еще неизвестно, примут ли нас с тобой в роли фрейлин.

– Это Филомена! Наша аквадоратская Львица!

– Если бы все здесь зависело лишь от ее желания…

– Если уж от желания правительницы ничего не зависит, то, позвольте узнать, куда катится этот мир? – патетически вопросила Маура. – Найди мне платье, Таккола, я на три-четыре выбью нам эти должности.

Платье нашлось, такое же белое с золотым позументом, как и у Карлы. Последняя пошутила, что Панеттоне выглядит в нем как пана-котта, сливочный пудинг.

– Умерьте ваши каннибальские сравнения, донна Галка, – с учительскими интонациями проговорила блондинка. – И ведите нас к драгоценному зятю, ведь мы все, ученицы «Нобиле-колледже-рагацце», сестры друг другу.

«Драгоценного зятя» нигде не находилось. Синьор Копальди, пойманный на лестнице, сбивчиво объяснил, что его серенити готовится… К чему-то готовится. А донна догаресса, напротив, к этому не готова, и что… Кто?.. Сестры?.. Подруги?.. Какая удача!

– Ничего не поняла, – пробормотала Карла, когда в сопровождении стайки горничных они шли по коридору.

– Мы спросим Филомену, – махнула рукой Маура.

Белоснежные двустворчатые двери распахнулись. Синьорина Саламандер-Арденте, или скорее синьора Муэрто, спала. Она лежала на огромной кровати в центре расписанной облаками и херувимами комнаты. Из каждой ноздри догарессы торчало по соломинке, что делало ее похожей на моржа, у правой руки на постели стоял таз с водой, а на лице, точнее на губах, дремала крошечная красная ящерка.