Опомнись, Филомена!

– Филомена любит Эдуардо, – пояснила та и промокнула мне лицо скомканной простыней, – и только за него хочет замуж. Твой кузен ей противен, даже несмотря на то что он дож и красавчик…

Я бросила в нее подушкой.

– Ладно, про красавчика я досочинила. – Панеттоне увернулась. – В общем, Филомена собирается хранить свою невинность для моего брата и получить развод на основании несовершения супружеского долга. Все правильно?

Я радостно кивнула.

Карла посмотрела на меня с сомнением:

– Противостоять плотским мужским желаниям?

Тут я перестала реветь и хитро улыбнулась:

– Меня в деревянном ящике прислал его безмятежности князь Мадичи.

– И?

– И рискнет ли твой кузен-сластолюбец разделить ложе с вампирской ставленницей? Вдруг у меня отравленные слюни или в мое сознание вложили приказ перегрызть супругу яремную вену, как только он… ну не знаю, что-нибудь эдакое сделает?

– Давно ты это придумала? – после паузы спросила синьорина Маламоко.

– Буквально сей момент, – пожала я плечами. – Когда у меня в голове сложилось «вампир» и «гаденыш Мадичи». Это твой кузен так называет его сиятельство.

Подруги переглянулись, что мне не понравилось.

– Ну а на крайний случай у меня есть еще один план. – Дождавшись почтительной тишины, я продолжила: – Стать вдовой и уже тогда выйти замуж за Эдуардо.

– Права директриса, – пробормотала Таккола, – у тебя преступный ум.

– Кстати, она упала с лестницы. – Маура поглаживала Чикко, та молотила хвостиком по моей щеке.

– Сестра Аннунциата? – Я смущенно потупилась. – Поскользнулась на четвертой ступеньке?

– Предварительно намазав ее жиром.

– Ах…

Бедняжка! Она, как обычно, решила на практике проверить мой злодейский план, отчего и пострадала.

– Не винись, – велела синьорина Маламоко. – Завтра пошлешь монахине цветов и сладостей.

Чтоб меня отвлечь, Карла принялась рассказывать о подлости Голубки Паолы и цели своей достигла.

– Вот ведь путтана!

Маура хихикнула, Таккола хлопнула меня по губам:

– Общественная активность действует на синьорин не лучшим образом. Запомни, Филомена, мы не в школе, а во дворце, а здесь и у стен есть уши.

– Именно поэтому ты в голос орешь о связях с Советом десяти?

– Во-первых, орала вовсе не я, а наша болтушка Панеттоне, а во-вторых…

– …пусть лучше нас здесь считают легкомысленными дурочками, – закончила Маура и вскочила с постели. – Итак, донна догаресса, мы немедленно приступаем к фрейлинским обязанностям. Сколько здесь служанок?

– Более десятка и… – Тут я скрипнула зубами. – Кажется, многие из них пользуются личной благосклонностью тишайшего.