Опомнись, Филомена!

Когда меня отпустили, я пошатнулась на ватных, ставших слабыми ногах и опустила занесенную для пощечины руку.

Почему моя слюна не отравлена? Это было бы так чудесно!

Дож смотрел на меня со странным удивленно-сокрушенным выражением:

– Прости, дорогая, мне нечем тебя утешить.

– Что?

– Мне понравилось.

И стронцо Чезаре, насвистывая под нос, удалился. Видимо, чтоб уязвить меня еще больше, в его правой руке подпрыгивал стеклянный футляр со спящей Чикко.

– Умница, – сказала Маура, ведя меня под руку по длинному коридору, – держалась как настоящая королева.

– Он забрал мою саламандру!

– Но ведь не убил? – Карла держала меня под другую руку. – Улыбнешься пару раз или заплачешь, и тебе ее вернут.

– Он не дает мне развод.

– А ты потребовала развода прямо на троне?

– До или после поцелуя?

И чертовки захихикали.

– Меня чуть не стошнило, – соврала я.

– Нечем тебе тошнить, – отрезала Таккола и сунула мне в рот печеньице.

«Значит, голова кружилась от голода, – решила я, энергично жуя. – И слабость от этого, и путаные мысли. Одной водой жив не будешь».

– Куда мы идем?

– Переодеваться. За ужином дож с догарессой могут выглядеть менее официально.

– И умыться тебе надо, – вздохнула Панеттоне, – с краской я переборщила.

– А я говорила!

– Потому что лестница длинная, с подножия лица донны догарессы не рассмотришь.

– Ужин пропустить можно? – перебила я разгорающийся спор. – Попросить что-нибудь принести в спальню?

– Такое поведение расценят как приглашение в постель, – фыркнула Карла, – и десятки предупредительных рук втолкнут к тебе тишайшего супруга.

– Хоть будет возможность поговорить с ним без лишних ушей.

– Поговорить? Именно!

Лица Такколы под маской видно не было, но я была уверена, что фрейлина гаденько ухмыляется.

В спальне я бросилась на кровать и закрыла глаза, позволяя окружающим делать со мной все, что они сочтут нужным. Щеки ощущали прохладу мокрой ткани, которой меня протирали, волосы потрескивали от костяных гребней и щеток, туфельки сняли, чтоб надеть другие.

Смертный, бессмертный. Чезаре хотел узнать о вампире. За ужином я должна поведать супругу ровно то, что заставит его отложить исполнение супружеского долга.

– Карла, – тихонько позвала я.

– Да, драгоценная донна.

– Как именно вампиры зачаровывают смертных?

Тишина меня удивила, и я открыла глаза. На постели рядом со мной сидела синьорина Маламоко, а синьорина да Риальто как раз запирала двери спальни за последними горничными.

– Что именно ты хочешь знать, Филомена?

– Все, что поможет мне изобразить жертву.

Маура присела рядом с подругой, ей тоже было интересно.

– Глаза, – сказала Карла. – Сначала вампир ловит твой взгляд, так, что ты не можешь его отвести, а потом как будто проникает в твою голову.