Опомнись, Филомена!

Я помнила, что грудь обнажают путтана, но оказалась не готова к тому, что некоторые из них раскрашивают свои соски кармином. Это выглядело непристойно, вызывающе, и я не могла оторвать от алых бусин своего взгляда.

– Филомена. – Карла шлепнула девицу пониже спины и протянула мне кинжал. – Отправляйся на свое свидание, я подожду тебя здесь.

Сжимая рукоять, я побрела наверх. Галка Маламоко здесь бывала, она знала, куда именно меня ведет. Знала и не предупредила. Почему? А потому, донна догаресса, что ты бы ей не поверила. Ни единому слову. Ты бы нашла тысячу оправданий и сто тысяч поводов обелить возлюбленного. Аквадоратские мужчины проводят время именно так. Смирись или беги. Синьор да Риальто – патриций, богатенький наследник. Может, ты пока можешь помечтать, что он не имеет отношения к сегодняшней попойке. Эдуардо позволит кому-нибудь из своих друзей… а сам заперся в спальне, чтоб почитать древних поэтов. Или материковых романистов.

На третьем этаже была всего одна дверь, я ее распахнула. Четверо синьоров повернули ко мне головы. Они играли в карты за низким круглым столиком у окна.

– Донна Дама? – вопросил нетрезвый господин в алом камзоле. – Где ты взял эту прелесть, Эдуардо?

Я сняла маску. Хозяин ахнул, поднялся, сбрасывая на стол звякнувшие бутылки и бокалы.

– Филомена?

– Так это же… – Пятый картежник вышел из смежной комнаты и, быстро схватив меня за плечо, развернул к себе. – Это же…

Пришлось вдавить кинжал поглубже под ребра, чтоб этот болван почувствовал лезвие.

– Восхищаюсь, синьор, вашей памятью, – протянула я манерно. – Но, думаю, вам стоит использовать эти похвальные качества за столом. Я же, с позволения сиятельных патрициев…

– Филомена! – взревел да Риальто.

– Сидеть! – Синьор в красном камзоле орал гораздо громче. – Игра не окончена, Эдуардо. Либо отдай мне победу, либо продолжи. Это дело чести!

Блестящие голубые глаза посмотрели на меня с выражением крайнего страдания, и Эдуардо плюхнулся обратно на стул.

А что делать мне? Держать пятого на острие кинжала, пока они доиграют? Взрослого мужчину выше меня ростом?

Я отшатнулась, толкнула синьора в грудь кулаком и, развернувшись, сбежала по ступеням. В спину мне ударил хохот.

– Полюбовалась? – спросила Карла, которую я нашла в гостиной в обществе двух манерных юношей с накрашенными лицами.

Я злилась: на нее, не предупредившую меня, на Эдуардо, который оказался вовсе не таким, как мне воображалось, а больше всего – на себя.

– Пойдем. – Я отдала кинжал."

"Синьорина Маламоко вернула его в ножны.

Мы вышли на крыльцо.

– Благодарю за урок, – поклонилась я подруге, – он был довольно жестоким.

– Эдуардо да Риальто, – сказала Карла, – пустозвон и пьяница, в семье он не решает ровным счетом ничего.