Опять ты!

С такой-то помощницей, – я потрясла в воздухе тростью, как околоподъездная бабулька, грозящая паршивца огреть по спине. Стащила сумку с плеча мужчины и похромала на работу. – Жду через четыре часа, – добавила с ехидной улыбочкой.

Глава 10. Кирилл

К выходным мне хотелось выть. Не знаю, как жила Василиса в подобном ритме, но мое самообладание дало трещину. Практически каждый день приходилось вставать в шестом часу, доставлять ее на первую работу и успеть решить какие-то свои проблемы. Забирать из «Спарты», отвозить домой, через несколько часов везти в «Гречку» или на курсы чертовой векторной графики. Зачем они принцессе Заразе сдались, так и не понял, а объяснить она не удосужилась. При совмещении всего этого с походами по магазинам времени больше ни на что не оставалось. Но, положа руку на сердце, могу заверить, что Василиса нигде лишней минуты не задерживалась и ради упаковки йогурта ночами меня не гоняла.

И сегодня с утра, в очередной раз задобрив меня огромным бутербродом и кофе в термокружке, объявила о том, что вечером идем на «квартирник».

– Нет, если ты совсем не хочешь, можешь подождать в машине. Там не больше полутора часов. Но я заняла и на тебя местечко, – выпалила и смотрела выжидающе.

– Я правильно понимаю, это такое мероприятие, где собирается народ и слушает широко известных в узких кругах исполнителей?

– Да, представь, какая там атмосфера. Нереальная… уютная, простая, как в кругу друзей, только еще и слушаешь хорошую музыку в живом исполнении. И какая-то романтика в этом есть, запретная. Нет, понятно, что сейчас никаких облав, слушай что хочешь. Ай, ладно, – девушка махнула на меня рукой, – что я распинаюсь. Ты идешь или в машине ждать будешь? Ну?! – спросила уже более настойчиво.

– Иду, раз романтика.

Мне не хотелось показаться совсем чурбаном. Скорее всего, Василиса так меня и представляет: большой, тупой и неуклюжий. Конец! Вот и все мое описание. Да и за полтора часа можно задницу до онемения отсидеть в машине.

***

Буквально со второй песни я пожалел о своем решении. Патлатый худосочный парень голосом раненого козла исполнял что-то явно запрещённое Женевской конвенцией

Василиса слушала с упоением, сидя на краешке стула, и буквально смотрела в рот. А я силился понять, на каком языке парниша исполняет. Только уловишь пару предлогов русской речи, как он, снова растягивая слова до неузнаваемости, начинает блеять.

Минут через двадцать я сдался и, облокотившись на спинку стула, уперся затылком в стену. Не заметил, как закрыл глаза, провалился в сон и явно дал храпака. Я получил ощутимый удар по ноге, а потом еще один и еще. Принцессе надоело пинать, она положила ладонь на мое бедро и впивалась пальцами, стоило моим глазам закрыться.