Орден Багровой бури. Книга 4

И вам тоже, — говорю я Мирону, не глядя на него.

— Барон, остановитесь! Она же умирает! — со слезами на глазах умоляет мужчина.

Ничего ему не отвечаю. Демон в моих мыслях тем временем издевательски хохочет и добавляет силы проклятию. Бедная Света уже не может кричать от боли и бессильно падает на кровать. Кажется, она потеряла сознание.

— Доченька! Что с ней⁈ Что вы сделали⁈ — рыдая, вопит Мирон.

«Последний шанс, человек. У тебя есть несколько секунд. Готов убить девчонку на глазах её отца?» — спрашивает демон.

«Знаешь, в чём твоя ошибка, Гарш… Как там тебя. Никогда не пытался запоминать имена демонов», — спрашиваю я.

«Я не допускаю ошибок, человек. Отвечай, ты станешь моим сосудом⁈»

«Твоя ошибка в том, что ты слишком много болтаешь. Вы, демоны, слишком тщеславны и чересчур горды», — усмехаюсь я.

Пока рогатый пытался меня уговорить, я снова нашёл главный узел в проклятии. И теперь не медлю — одним ударом вонзаю в него обе струны Хаоса и вытягиваю силу.

В моей голове раздаётся душераздирающий вопль. Кубок на тумбочке ходит ходуном, из трещин на его поверхности валит чёрный дым. Накрываю кубок астральным щитом, чтобы не дать останкам демона распространиться, и вытягиваю остатки его сил.

Ох, ни хрена себе. Серьёзную порцию Хаоса я сейчас пропустил через печать… Жжёт так, будто клеймо приложили. Терплю и беру из тёмной энергии максимум — и чувствую, как в этот самый момент становлюсь сильнее. Третья и четвертая струны Хаоса вырываются сами собой. Я сходу отправляю их в дело, вонзая в структуру кубка и обрывая последние нити связи со Светланой.

Чувствую, как лопается связь девочки и артефакта. Вопль демона затихает. Вытерев пот со лба, я поворачиваюсь к девочке.

— Она не дышит! — плача, говорит Мирон.

Включаю астральное зрение и вижу, что ей действительно плохо. Проклятие успело нанести последний удар и почти прервало жизнь Светланы. Душа уже готова покинуть тело.

Нет уж, я не позволю.

Выпускаю астральные струны и осторожно ввожу их туда, где наблюдаю сильные повреждения ауры. Впускаю столько энергии, сколько способно выдержать детское тело. Ну давай, Светик, главное, сама не сдавайся…

Девочка вдруг открывает глаза, делает резкий вздох и кричит:

— Папа!

Резко сев на кровати, она хватает отца в объятия и плачет.

— Всё кончилось, папа! Его больше нет, — сквозь слёзы говорит она."

"— Т-ты уверена? — крепко прижимая её к себе, дрожащим голосом спрашивает Мирон.

— А вы посмотрите на неё. Проклятие снято, — говорю я.

Мужчина с трудом отнимает дочь от себя и смотрит на её лицо. По нему видно, что я не вру — кожа девочка стала нормально цвета, и в мутных глазах появилась жизнь. Она даже находит в себе силы улыбнуться сквозь плач.

— Девочка моя!.. — Мирон тоже заходится в рыданиях.