Право на счастье

– Стихии знали, что я жива, ощущали мою горечь и боль, которыми мгновенно пропитался весь Эргор, и начали перестраиваться, по-своему отомстив захватчикам, – произнесла она вполголоса. – Горт не учел самого важного. Творец – не просто бог, он основа мира, сердце, которое нельзя заменить. Если оно бьется еле-еле, мир болеет. Если останавливается, мир… нет, не погибает – превращается в живого мертвеца. А это порой страшнее смерти… У старшего Айара больше не было детей, а у Арива родился мальчик – и все, ни одна из многочисленных жен так и не подарила ему близнецов. Лиос к тому времени уже вышла замуж за верного сторонника отца. Их старший сын, воспитанный как наследник Тьмы, получил от Горта часть силы Ирна и стал основателем нового рода. Так что в чем-то ты прав, Теомер, свой дар первый из Крэазов действительно получил от нынешнего «верховного божества» саэров.

Богиня мягко рассмеялась собственной шутке, но никто ее не поддержал – веселиться не хотелось. Тео, уставившись в одну точку, подавленно молчал. Вольпен сокрушенно качал головой. Кариффа сурово хмурилась. А у меня возник очередной вопрос:

– Вы не рассказали о медальоне Нэталины, который она отдала любовнику. Что с ним случилось?

– Амулет Нареченной Дня так и не нашли, а без него артефакт наместницы Сэйти Аэрэ оказался бесполезен. Он не принес Горту власти даже над Тьмой, что уж говорить о других стихиях. И в Сердце Ночи Айар, как ни пытался, попасть не сумел. Единственное, для чего медальон пригодился, это поиск уцелевших жриц. Саэрам не дано видеть свет души, а заключенный в подвеске камень «чувствовал» тех, кто связан со мной…

– И начинал светиться, – пробормотала я, вспоминая, как шла к постаменту, на котором лежал великолепный темно-фиолетовый самоцвет, – медленно, чуть дыша, завороженная блеском разгоравшихся в его глубине серебристых звезд.

– Да. – Сва скривилась и горько посетовала: – Год за годом я вынуждена была наблюдать, как созданный мной амулет несет гибель моим девочкам. И не могла его даже уничтожить.

Богиня замолчала, и Вольпен, уже несколько секунд нервно ерзавший на месте, поспешил этим воспользоваться.

– Что такое «свет души»? – выпалил он, порывисто наклоняясь вперед.

– Терпение – ключ, отпирающий любую дверь, – сварливо проскрипела Кариффа, и я вдруг подумала, что они с Иравит обязательно найдут общий язык. – Если Великая пожелает, сама все объяснит.

– Объясню, – согласилась Сва, мимолетно улыбнувшись моей бывшей наставнице, – но не сейчас. Всему свое время, мальчик. Тебе предстоит многое узнать и еще большему научиться.

– Император говорил однажды, что отец Саварда нашел в архиве какие-то записи и прочитал, как распознать «проклятую кровь», – вернулась к интересующей меня теме.